— Отпусти! Для тебя нисколько!

— Так ты не работаешь? — уточнил Крижен.

— Ты либо не местный? У тебя говор странный…

— Сколько? — плотоядно смотря на еe грудь, переспросил он.

— Тридцать фалеров, а за девчонку ещe пять — она меня покусала! Долго заживать будет… И почему нормально не говорит? Может, она заразная…

— Это навряд ли, — усмехнулся Крижен, — из вас заразной можешь быть только ты.

— Деревенщина, отпусти меня!

Крижен прижал еe к стене и как оголодавший зверь потeрся о неe промежностью, зарываясь носом в длинные волосы и не обращая внимания на слабые попытки сопротивляться.

— Сначала деньги, потом трогай, — прозвучал сзади басистый голос с хрипотцой.

Громоздкий широкий мужчина под три с половиной метра вышел из павильона и навис над несдержанным чужаком. Мускулы гиганта бугрились на волосатых руках и ногах, а узкий непробиваемый лоб лишь напоминал о принадлежности к общему человеческому виду.

Испугавшаяся Ника тут же спряталась за Криженом. Квартал, через который они проходили, изобиловал распутными девицами разных рас. Тут можно было снять не только человеческих красавиц, но и зеленокожих карлиц-голюдей, падших худосочных чивинок с зачатками крыльев и даже массивных грудастых фатачи. Правда, великанш предпочитали снимать их же соплеменники, но иногда и встречались любители «экзотики».

Сейчас перед ними стоял агрессивно настроенный фатачи, на поясе «охранника» висела дубинка, размером с ногу взрослого человека. Получить такой по хребту значило бы конец нормальному существованию. Удар попросту раздробит позвоночник, либо сломает половину рeбер.

— Это твой трахарь? — Крижен кивнул в сторону здоровяка.

— Если не отпустишь меня, будет твой, — злобно прошипела шлюха, отдувая налипшие на лицо длинные чeрные волосы.

— Ха, что-то мне перехотелось за таким объедки доедать, катись, — Крижен грубо оттолкнул девицу от себя и поправил ремень на штанах.

— Ар-Кааб, он оскорбил меня! Размажь его, а та мелкая сучка укусила. Вот смотри, шкуру попортила, — она продемонстрировала покрасневшую руку, на которой отпечатался след от детских зубов.

— Заткнись и иди работай, — приказал он девушке, та обиженно удалилась, но во взгляде читалась и толика ликования — наглому блондинчику придeтся заплатить еe сутенeру, либо станет калекой.

«И поделом», — сказала она себе, убравшись подальше, но женское любопытство пересилило и, ослушавшись, она осталась на той же улице, наблюдая из-за угла.

— С тебя десять фалеров, бледноволосый, — крякнул фатачи.

— С какой стати? — поинтересовался Крижен. — Да и девчонка сказала за ущерб только пять.

— С такой, что здесь я, Ар-Кааб, главный. Это улица подо мной, плати.

— Ника, дорогая, сколько у нас там осталось? — спросил он девочку, та достала свой розовый кошелeк и сделала вид, что пересчитывает монеты.

Они-то знали, что всего было три фалера и пять септ. Смышлeные глазки беспризорницы поднялись на спутника, и тот взглядом показал, куда бежать.

— Время вышло, чужак, — поторопил его Ар-Кааб, и Ника сорвалась с места, да так, что пятки сверкали.

— Эх, похоже, плакали мои денежки, — почесал свою растрeпанную шевелюру Крижен и обернулся к прищурившемуся фатачи, рука гиганта отстегнула дубинку.

— Что ж ты сделал свой выб… Пха…

Договорить сутенeр не успел, потому что вместо меча, как ожидалось, светловолосый нарушитель выпустил из руки быстро создавшийся каменный цилиндр. Тот на высокой скорости угодил громиле прямо в солнечное сплетение.

— Ха! Это оказалось проще, чем я думал, — хлопая ладонями, как будто стряхивая с них пыль, произнeс Крижен.

Однако поперхнувшийся фатачи отодвинул в сторону обрывки рубахи из грубой ткани, и маг увидел на груди противника погнувшийся панцирь.

«Этот идиот носит его под одеждой?» — удивился Крижен, но в тот же миг раздался рeв и в него полетела дубина.

Если бы не отменная реакция и годы, проведeнные в банде, от него не осталось бы и мокрого места. Однако тело мага юркнуло в сторону, ману он по возможности старался экономить. Ведь последний кристалл был потрачен ещe на корабле.

— УБЬЮЮЮ!!! — низвергали на него рeв объeмные лeгкие Ар-Кааба.

Задача для Крижена усложнялась ещe тем, что на улице его успели заметить кучи свидетелей. При Штрейхбеккере ситуацию бы замяли, подкупили кого надо и на этом всe. Но это тебе не Ваабис, территория чужая, а старые связи здесь — пустой звук. Он, считай, новую жизнь начал.

«Его нельзя убивать, никак нельзя».

Поэтому приходилось наматывать круги по переулку. Топот Ар-Кааба распугал всю округу, и сейчас местные попрятались у себя в домах, выглядывая из окон на происходящее. Все были уверены, что чужаку не жить.