— Я организую это, — сказал он.

Он взял трубку, назвал номер центрального комиссариата и попросил к телефону Макса Якоби. Через некоторое время их соединили.

— Макс… это Том. Твоя идея, возможно, что-то даст. Я хочу, чтобы ты немедленно приехал в страховое агентство в Секомбе. Мы совершим небольшую прогулку.

— У меня работы по горло! — запротестовал Якоби.

— Что можно делать? Пошевеливайся! — Лепски положил трубку, потом улыбнулся Кену и сказал: — Никаких проблем. Отправимся через полчаса. Вы сделаете вот что.

Поглощенный проектами о том, что он сможет сделать на эти деньги, Кен рассеянно слушал Лепски.

Лепски в машине вместе с Якоби ехал вслед за Кеном, направляющимся к Акация-авеню. Якоби нервничал.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь? — сказал он, когда они оказались в пробке и Лепски вынужден был затормозить. — Чертовский риск! Шеф нам задаст, если все обернется плохо. Ты должен был поставить его в известность.

— Спокойно, — сказал Лепски. — Ты знаешь так же хорошо, как и я, что, если бы я ввел шефа в курс дела, он наложил бы вето. Мы вдвоем, Макс, сможем распутать это дело.

— А Брэндон? Если это закончится плохо для него? Если Грэг действительно убийца? Мы знаем, что убийца сумасшедший. Если он убьет Брэндона? Что будет с нами.

— Успокойся, Макс, — сказал Лепски, который сам был не очень спокоен. — Мы будем там, чтобы защитить его. Я для этого и попросил тебя приехать.

— Ты предупредил Брэндона, что он рискует?

— Послушай, Макс, Брэндон хочет получить вознаграждение. Он готов нам помогать, — сказал Лепски, думая, что ему следовало бы предупредить Брэндона. — Если с его помощью мы разоблачим Грэга, он получит двести тысяч.

— Если останется жив! — сухо ответил Якоби. — Ты думаешь, что очень умно заставить его надеть такой пиджак?

— Если Грэг убийца, то вид этого пиджака будет для него ударом, — сказал Лепски. — Если он не убийца, ему будет все равно. Сумасшедшие срываются, если их немного подтолкнуть. Во всяком случае, за двести тысяч нужно рисковать.

Якоби настаивал:

— Ты предупредил Брэндона, что это для него может плохо кончиться?

Лепски заерзал на сиденье.

— Я ему сказал не входить в дом и посоветовал все время быть на пороге, чтобы мы могли видеть его. Ради бога, замолчи!

Они доехали до Акация-авеню, и, как договаривались, Кен остановился в сотне метров от виллы Грэга.

— Пошли, — сказал Лепски, выходя из машины.

Вместе с Якоби он подошел к машине Кена.

— Можете идти, мистер Брэндон, — сказал Лепски, глядя на него через опущенное стекло машины. — Не забывайте, что в дом не надо входить. Скажите мажордому, что вы хотите переговорить с мистером Грэгом. Если он пригласит вас войти, вы ответите, что ваша машина стоит на дороге и у вас нет времени. Вы должны сделать только одно: хорошо рассмотреть его. Понятно?

Кен начал понимать. Руки, лежащие на руле, стали совершенно мокрыми. Он слегка заикался, спрашивая:

— По-вашему, Грэг может быть опасен?

Лепски сделал нетерпеливый жест:

— Не волнуйтесь. Есть мажордом, может, миссис Грэг дома. Вам не нужно ничего делать. Оставайтесь на пороге, где мы сможем вас видеть. И никаких проблем.

Кен вспотел.

— А если я должен буду войти?

— Вы не входите! — сказал Лепски своим полицейским голосом. — Если Грэг убийца, он ничего вам не сделает, так как есть свидетели. Это может принести вам двести тысяч! — Он похлопал по плечу Кена. — Вы не рискуете ничем, мистер Брэндон. Мы рядом.

Кен колебался. Потом еще раз подумал о деньгах. Он выдавил из себя улыбку.

— Согласен… иду.

Он подъехал на машине до входа в виллу Грэга, все время наблюдая в зеркало, чтобы убедиться, что Лепски и Якоби следуют за ним пешком. Ему было неудобно в этом пиджаке, но Лепски настоял, чтобы он его надел. Остановившись у ворот виллы, он вышел из машины и медленно пошел по аллее. Оглянувшись назад, он успел заметить, что инспекторы тоже зашли на территорию виллы и скрылись за большими кустами.

Подойдя ко входной двери, он глубоко вздохнул и нажал на кнопку. Внутри послышался Звонок. С бьющимся сердцем он ожидал, чувствуя, как солнце печет ему в спину. Никакой реакции. Он беспокойно оглянулся. Инспекторов не было видно. Он чувствовал себя очень одиноким и безоружным. Он еще раз нажал на кнопку. Никаких звуков, кроме звонка, в вилле не было слышно.

Он вытащил носовой платок и вытер потное лицо. Он начал успокаиваться. Возможно, никого нет дома. Он был несколько разочарован, как будто его заставили сделать неверный шаг. Прощай двести тысяч!