— Запасные пуговицы в кармане, мистер Брэндон.

— Спасибо.

— Не за что, — продолжал Лепски. — Извините за беспокойство.

— Вы делаете свое дело, — сказал Кен.

— Да. Что касается мисс Стернвуд, это должно быть для вас ударом.

— Да. Это все, мистер Лепски? Я только что возвратился, и у меня много работы.

— Я надеялся, что вы мне поможете. Это не займет много времени. Имя Сайрос Грэг говорит вам что-нибудь?

Кен широко открыл глаза.

— Да, конечно. Это один из моих бывших клиентов. Он умер несколько месяцев назад.

— Вы занимались его страховкой?

— Да.

— Мисс Грэг ее получила?

— Да.

— Есть еще сын. Что вы знаете о нем, мистер Брэндон?

— Я никогда не имел с ним дел. — Кен нетерпеливо заерзал. — Почему вы задаете эти вопросы?

— Вы его видели?

— Нет.

— Вы что-нибудь о нем знаете?

— Нет, ничего. Я его никогда не видел. Почему вы спрашиваете?

— Я вам объясню. Присядьте на минутку, мистер Брэндон. Это важно.

Кен сел за стол.

— Мы нашли пуговицу в форме мяча для гольфа как раз в том месте, где была убита Дженни Бендлер. Мы выяснили, что в этом городе было продано только четыре таких пиджака. Мы смогли найти и допросить владельцев только трех пиджаков, в том числе и вас. И мы знаем, что ни вы, ни двое других не имеют ничего общего с убийством Дженни Бендлер. Миссис Грэг нам сказала, что четвертый пиджак был отдан в Армию спасения вместе с другими вещами мистера Грэга. Мы попытались найти следы этого пиджака, но там его никто не видел. Мы пришли к мысли, а не соврала ли миссис Грэг. Мы подумали, не надевал ли загадочный сын пиджак своего отца и не был ли этот пиджак на нем в вечер убийства девушки? У нас есть описание человека, которого видели в день убийства Дженни. Нам сказали, что он высокий блондин и что на нем были туфли «гучи». По словам других, этот человек мог быть художником, рисующим бредовые картины. Этот человек может быть виновен не только в убийстве девушки, но Лу Буна и Карин Стернвуд. Вы меня понимаете?

Кен откинулся на спинку стула.

— Я вас понимаю, только не вижу, как это может меня касаться.

— Я могу вам сказать только о подозрениях. Мы абсолютно не уверены, что сын Грэга является тем сумасшедшим, которого мы разыскиваем. Миссис Грэг влиятельное лицо в городе. Она дружит с мэром. Нам нужны безупречные доказательства, что ее сын художник, высокий блондин и носит туфли «гучи». Только заполучив эти сведения, мы сможем его допросить, не раньше.

— По-моему, проще всего пойти к миссис Грэг и сказать, что вы хотите поговорить с ее сыном. Что вам мешает?

— Если бы это было так просто, я бы не заставил вас терять время, — ответил Лепски. — Но это непросто. Миссис Грэг трудна в общении. А если ее сын ничего не имеет общего с этими убийствами? Если она откажет нам во встрече с ним и спросит, что мы от него хотим? У нас нет никаких доказательств. Мы будем загнаны в угол. Поэтому, мистер Брэндон, я хотел бы, чтобы вы сделали следующее. Не могли бы вы пойти к Грэгам и попросить о встрече с сыном? Вы объясните, что слышали о его картинах и подумали, что он, может быть, хочет их продать. Нам нужно знать, художник ли он и соответствует ли он описанию, которое мы имеем?

Кен покачал головой.

— Я не хочу в это вмешиваться, — твердо ответил он. — Это дело полиции. Не говорите мне, что вы не можете пойти туда и придумать повод повидать Грэга. Зачем вы втягиваете меня в эту историю?

Лепски завертелся на стуле.

— Я вам объясню, мистер Брэндон. Возможно, мы ошибаемся. Не исключено, что Грэг не является тем убийцей, которого мы разыскиваем. У семьи Грэгов самый ловкий и известный адвокат города. Если мы ошибемся по поводу Грэга, мы рискуем оказаться с процессом и диффамации. Я вас прошу только хорошо рассмотреть сына Грэга. Если он не соответствует описанию убийцы, мы оставим его в покое. Не исключено, что вы сможете продать ему страховку. Если он соответствует описанию, мы его арестуем.

Кен еще раз покачал головой.

— Я не хочу вмешиваться в это дело.

Лепски попытался еще раз:

— Вы забываете важную деталь, мистер Брэндон. Если Грэг есть тот самый человек, которого мы разыскиваем, и если вы поможете нам его разоблачить, вы получите вознаграждение, предложенное мистером Стернвудом… двести тысяч долларов.

Кен с изумлением посмотрел на него.

— Двести тысяч! Я? Вы шутите?

— Это серьезно, мистер Брэндон. Я вас уверяю, вы узнаете в Грэге человека, которого мы разыскиваем, и вы получите вознаграждение.

Двести тысяч!

По телу Кена пробежала дрожь. Сколько можно сделать на эти деньги! Он представил себе новый дом, в более шикарном квартале, большой бассейн, более шикарные машины для него и Бетти. Бетти даже сможет бросить свою работу! Он сможет тоже бросить работу и основать собственно дело!

Лепски смотрел на него и думал, что он попал в ловушку.

— Если вы серьезно думаете, что я получу вознаграждение, если смогу помочь вам разоблачить Грэга, — сказал Кен, — тогда я к вашим услугам.

Лепски улыбнулся.

— С того момента как ваше свидетельство приведет к аресту и осуждению Грэга, вы получите вознаграждение. Я вам это гарантирую.

Кен глубоко вздохнул.

— Согласен. — Мысль стать владельцем таких денег крутилась у него в голове. — Что вы хотите, чтобы я сделал?

Лепски знал, что Брэндону, возможно, придется иметь дело с опасным убийцей, но воздержался об этом говорить, опасаясь, что тот поймет, какими крупными неприятностями это ему грозит. Необходимо защитить Брэндона.