Иногда Рыжик задавал Лиде вопросы про учебу или жизнь. Лида радостно вспыхивала и отвечала: «Все хорошо!» — так что беседы эти страдали некоторым однообразием.

С тех пор как появилась Люся, Рыжик совсем перестал обращать внимание на Лиду. Он рассеянно здоровался с ней и продолжал свои ужасные, трескучие разговоры с Люсей, в которых Щен не мог понять ни единого слова. Напрасно Лида приходила в новом брючном костюме и задерживалась в сквере вдвое против прежнего: Рыжик лишь рассеянно улыбался ей издали. Зато Щен приветствовал Лиду особенно шумно и, норовя лизнуть ее в нос, прыгал так высоко, словно он был воспитанником знаменитого спортсмена Бубки…

И вдруг Лида исчезла. Ее не было целую неделю. Все эти бесконечных семь дней Рыжик до позднего вечера расхаживал с Люсей по скверу, обсуждал животрепещущие социологические проблемы, а Щен угрюмо тащился за ними.

За ужином, когда Рыжик рассеянно жевал котлету, Щен вдруг поднял голову от своей мисочки и спросил:

— Рыжик, что такое социология?

— Тебе зачем? — изумился тот.

— Просто интересно, — уклончиво ответил Щен.

— Ну, как тебе сказать… социология — это наука, которая пытается разобраться во взаимоотношениях человека и общества, выяснить мнения, суждения людей в целом ряде вопросов.

— А потом что?

— Потом? Ну, в зависимости от общего мнения может измениться ситуация. Как бы это тебе попроще объяснить? Понимаешь, ну вот, допустим, десять щенков спросили, нравится ли им ливерная колбаса? Восемь ответили «нет», два — «да». Значит, колбасы нужно выпускать меньше…

— Интересно, какому щенку может не понравиться ливерная колбаса? — задумчиво сказал Щен. — Наверное, только очень глупому. Или очень объевшемуся — вроде Биндюжника.

— Так я же к примеру, — сказал Рыжик.

— Я тоже, — отозвался Щен.

На следующий день была суббота, но Рыжик, вместо того чтобы выспаться за всю неделю, поднялся неожиданно рано и принялся за генеральную уборку. Он вытер всюду пыль, вымыл полы и даже протер окна, после чего они стали голубыми и веселыми. Щен принимал в уборке посильное участие, бросаясь Рыжику под ноги или норовя унести в угол и запихнуть под секции отопления пыльную тряпку, так что Рыжик в конце концов рассердился.

— Перестань вертеться под ногами, — строго, сказал он. — Приведи-ка лучше в порядок свой угол — у нас сегодня гости.

— А пирожки с мясом будут? — спросил Щен, связывавший появление гостей с этим исключительным лакомством, которое Рыжик в дни получек и гонораров приносил из ближайшей кулинарии. — Кто придет в гости, Борис или Лида?

Рыжик вдруг начал усиленно тереть тряпкой совершенно чистый стол.

— Щен, — каким-то умильным, заискивающим голосом сказал он. — Придет Люся. Пожалуйста, веди себя хорошо.

— А зачем ей приходить? — спросил Щен. — Не надо, Рыжик, от нее так пахнет, что я чихаю. Она совсем не купает Опроса, а это очень неудобно, потому что блохи прыгают на всех нас.

— Перестань молоть чепуху, — рассердился Рыжик. — Распустил я тебя, вот что!

После этого он быстро закончил уборку и собрался в магазин. Он позвал было Щена, но тот обиделся и, растянувшись на тахте, сделал вид, что спит. Даже когда Рыжик, вернувшись, протянул ему слоеный пирожок с мясом, Щен стал его есть не сразу, а немного повозил по полу…

Люся явилась ровно в семь. Она была в сиреневых брюках и желтой блузке без рукавов. От нее пахло такими терпкими духами, что у Рыжика защекотало в носу и он подумал: «А ведь Щен-то, пожалуй, прав!»

— У вас очень миленько, — сказала Люся, оглядываясь, — хотя, конечно, чувствуется отсутствие женской руки. Но ведь холостяк — объект деградирующий. Фрустрация личности, которую он перманентно стремится компенсировать… Впрочем, об этом после. В этом доме кормят гостей?

— Конечно, — ответил Рыжик, выставляя на стол пирожки, колбасу, зефир в шоколаде и кофейник.

— Опять кофе, — поморщилась Люся. — И даже без ликера…

— Простите, — смутился Рыжик, у которого оставалось три дня до зарплаты и пятерка в кармане. — Вы что предпочитаете?

— «Бенедектин», — небрежно бросила Люся. — Или «Черный буйвол», ну этот, бразильский…

Сказать по правде, Люся никогда еще этих марок не пробовала, только читала в книжках их волнующие названия. Но Рыжик-то этого не знал.

— Одну минутку, — сказал он, вскакивая. — Вы тут поиграйте со Щеном, я сейчас…

Он вышел, и слышно было, как он громко позвонил к соседям.

Щен выжидательно смотрел на Люсю, но та и не думала с ним играть, а поднялась и стала неторопливо обходить квартиру, бормоча: «Сервант… телевизор… тахту переставить в угол…» Потом она вышла на кухню, Щен последовал за ней. Не нравилась ему эта гостья!