— Время вышло, — ответил я, мало что поняв из речи очкарика. Одна полезная информация. У Лёхи отец — банкир. Это о чём-то говорит. Стало понятно, откуда у парня такой шикарный особняк, куча охраны, горничная… Посмотрел на спасённого. — Ты долго столбом стоять будешь? Погнали отсюда!

— А ты что с ними сделал? — «ботаник» без всякого испуга, скорее, с интересом энтомолога смотрел на корчащихся в невидимых «куполах» дружков. Кажется, воздух кончается, надо освобождать их. — Какая-то техника обездвиживания?

— Больно любопытный ты, — пробурчал я.

— Слушай, научи, а? — а «ботаник»-то не робкого десятка, язык подвешен, умеет забалтывать. — Видишь, какой я дрищ? Мне бы парочкой экзотических приёмчиков овладеть!

— Некогда! Потом, как-нибудь…

— Ок! Если что, я тут неподалёку живу, сразу за той школой! — парень кивнул в сторону красивого здания. — Ромкой меня зовут. Спросишь у пацанов, где Рэмбо, они сразу скажут, где моя хата.

Странная кличка. Я пожимаю плечами.

— А ты не боишься, что когда мы уйдём, тебе от твоих дружков прилетит? Так спокойно со мной разговариваешь, по морде не получаешь.

— Ничего они не сделают! — ухмыльнулся «ботаник» и нацепил очки обратно. — Я у них — мозг компании. А по мозгам бить — себе дороже.

— Ладно, пока… Рэмбо, — я щёлкнул пальцами, разбивая конструкты, и подтолкнул Колесникова, замершего от увиденного, в спину. — Валим, валим отсюда!

Я знал, что сейчас уличным хулиганам будет не до нас. Асфиксия, страх, непонимание, как такое случилось, что они не могли пошевелить ни рукой, ни ногой — всё это давало нам фору. И мы ею воспользовались, рванув вдоль гаражей. Нашли небольшой проход между кустами и нырнули туда, пробежали по захламлённому обёртками, пластиковыми бутылками и жестяными банками участку парка и выскочили к пятиэтажкам. Успокоившись, пошли неторопливо по тротуару, завернули за угол одного из домов. Здесь уже окончательно пришли в себя. Асфальтированная дорога, обсаженная с обеих сторон зеленеющими тополями, вела к красивым ажурным воротам школы, на которых красовалась витиеватая надпись, видная издали: «Золотое Руно». Выходит, мы сделали небольшой круг.

— Спасибо тебе, — Лёха восстановил дыхание, уперев руки в бока. — Правда, не знаю, кто ты такой, и откуда знаешь меня.

— Викентий Волховский, — представился я, протягивая руку. Колесников с осторожностью пожал её. — Можно просто — Вик. Если честно, ты меня не знаешь, и никогда не видел. А вот мне известно, что ты живёшь в Сокольниках, учишься вот в этой школе в десятом «А». Всё верно?

— Ну да, — недоверие заплескалось в глазах Алексея. Он даже отодвинулся от меня на шаг, словно собирался дать дёру. — Откуда тебе известно? Следишь за мной?

— Нужен ты мне, — фыркнул я. — И не следил вовсе. Соседи мы в какой-то мере.

— Ни черта не понимаю, — продолжая идти в ногу со мной, признался Колесников. — Среди наших знакомых Волховских нет. И среди соседей тоже, кстати… А твои родители с юмором. Такое имя дать…

— Имя как имя, — проворчал я. — Не такое уж и редкое.

— Ладно, не обижайся, — Лёха улыбнулся. — О, магазин! Зайдём, водички купим? А то у меня в горле пустыня Калахари.

Магазин, так вовремя оказавшийся на нашем пути, не представлял для меня большого интереса. В моей Яви таких тоже хватало. Поэтому, дождавшись Алексея, пока тот расплатится за две бутылки минеральной воды, мы вышли на улицу и присели на лавочку. Судя по настроению парня, тот в школу не торопился.

— А почему ты без охраны? — поинтересовался я, сделав пару глотков холодненькой водички. — Твой отец банкир, важное лицо, и так спокойно отпускает сына одного в школу. И почему у тебя требовали деньги? Я что-то не понимаю…

— Да там история одна вышла… — нехотя проговорил Алексей, успевший ополовинить пол-литровую бутылку. — Охрана-то есть, но она привозит меня в школу и забирает после занятий. В самой школе охрану несёт ЧОП «Барс».

Я кивнул, хотя не сразу сообразил, что означает аббревиатура «ЧОП». У нас тоже существуют подобные военные структуры, занятые на охране предприятий, заводов, складов, ну и школ.

— В общем, проблема с поборами давняя, — продолжил разговор парень, сжимая бутылку. — Раньше там была средняя школа, но после переименовали в гимназию. Ввели платное обучение, ну и те, кто победнее, стали переводить детей в другие школы. Через два года гимназия вдруг стала полностью частной школой. Отец с кем-то в доле был, спонсировал всю эту странную схему. Теперь в «Золотом Руне» учатся только дети очень богатых родителей. Образование дают качественное, не спорю. Лучшие учителя, передовая система обучения, оборудованные классы, современный стадион, различные тематические кружки. Короче, классно. Мне здесь нравится. Есть, конечно, тёрки с одноклассниками и с ребятами из других классов. Но это так, баловство одно. Зато отсюда мы спокойно поступим в университет. Знания дают качественные.

— А Санёк с компанией тут каким боком?

— Местный он, как и остальные. Учился в седьмом классе, когда началась свистопляска с переходом школы в гимназию. Хочешь продолжать учиться? Плати. У родителей Саньки не было таких денег, пришлось уходить, как и многим. Попал в худшую школу, связался с какой-то гоп-компанией, покатился вниз. В результате вместо института или университета едва закончил девять классов. Ушёл в колледж, не доучился… Не знаю, не следил за его жизненным путём, — отмахнулся Колесников. — Год назад всплыл, сколотил вокруг себя отморозков и стал вымогать деньги у ребят из «Золотого Руна».