Эрик вышел в знакомом мне по бою на Болотном тёмно-серебристом бронекостюме, с гербом дома Фолькунгов на левом плече: стоящий на задних лапах ревущий медведь с малой золотой короной на голове. Меч, на который он опирается, тоже присутствовал. Экзоскелет Эрика, конечно, был новый и, вероятно, модернизированный. Но его экстерьер остался неизменным, а значит, аэродинамические свойства вряд ли изменились кардинально.

Лида достала откуда-то запись того боя, и мы весь вечер накануне досконально разбирали его, периодически отвлекаясь на жаркие поцелуи. Я не видел в этом ничего предосудительного, хоть Великая княжна и находилась в своих апартаментах одна и приказала охране никого к ней не пускать. Правда, периодически вызывала к себе сопровождающую её служанку, чтобы та принесла тот или иной прохладительный напиток. На самом деле Лида поступила очень мудро, не давая повода заподозрить нас в чём-то ином, кроме обычной светской беседы.

Эрик подошёл ко мне и вытянул руку со сжатым кулаком. Я поприветствовал его знакомым жестом, после чего мы вдвоём вышли на залитую солнечным светом арену. Отключенные фильтры пропускали рёв трибун, заполненных под завязку.

Надо отдать должное Инглингам: кронпринцы постарались на славу, организуя наш с Эриком Берсерком бой. Они руководили всем процессом от начала до конца, ни на минуту не выпуская из виду ни одной мелочи. Признаюсь, у них получилось достойно показать свои управленческие способности.

Трибуны стадиона были прикрыты лёгкими навесными крышами, защищающими от солнца; над боковыми аренами возвышались два огромных экрана, на которых шла трансляция нашего выхода. Причём, тут же в замедленном режиме повторялось каждое движение ноги или руки, даже с разных ракурсов. Десятки дронов-камер, как рой светящихся стрекоз, парили над нами по строго заданному маршруту, а один из них опускался чуть ли не на уровень лица, показывая затемнённые стёкла шлемов. Это было красиво.

Мы остановились на середине арены и повернулись к королевской ложе, над которой в окружении флагов высших аристократических родов развевался королевский штандарт. Наш приветственный жест — поднятые вверх руки — заставил трибуны рукоплескать. Появившийся на поле судья в строгом чёрном костюме подозвал нас к себе, чтобы объяснить правила. Я убрал забрало и с удивлением увидел, как Эрик продемонстрировал тот же трюк с защитным стеклом, что и я несколькими минутами ранее. «Оказывается, инженерная мысль подобна вирусу, приходит одновременно в голову разным людям», мелькнула шутливая мысль.

В лицо пахнуло весенним воздухом с лёгкой примесью йода. Хорошо сейчас зрителям! Сверху солнышко светит, свежим ветерком обдувает!

— Господа, бой будет состоять из трёх раундов. Первый — схватка в воздухе, второй — на земле. Третий — преодоление препятствий и стрельба по главной мишени. Победителем в первом и втором раундах становится тот, кто уронит соперника на землю. Окончательная победа определяется арбитражной комиссией по количеству набранных очков. Всё понятно?

— Вполне, — ответил Эрик.

— Да, — кивнул я.

— Прекрасно. В таком случае закрывайте щитки и расходитесь по сторонам, — проговорил судья и отошёл в сторону.

. Кстати, он особо не удивился новшеству. Видимо, в Скандии уже вовсю эксплуатируют шлемы с такой функцией. То-то мне показалось странным, когда Эрик вышел полностью экипированный, а не держал головной убор в руке.

Мы выполнили указание судьи и отошли на заранее отмеченные мелом позиции. Я снова оценил техническое оснащение стадиона. На огромном экране, к которому было обращено моё лицо, появилась огромная цифра 10, потом 9, 8, 7… Эрик, наверное, видел то же самое на другом табло, потому что заметно напрягся.

И в один момент словно из катапульты взмыл вверх, окутываясь серебристыми всполохами формируемых «водных» серпов. Замерев на высоте десяти-двенадцати метров, он дождался, когда я тоже поднимусь в воздух, и мгновенно бросил в меня веер этих серпов. Напитывая их силой «воздуха», Эрик разогнал магоформы до такого состояния, что они буквально вспарывали пространство микронными плоскостями. Я спокойно выставил перед собой силовое поле, напитанное энергией ядра, и толчком ладони отправил его навстречу атакующим плетениям.

Магоформы влетели в прочную невидимую стену и рассыпались мириадами брызг. Эрик с досады погрозил мне кулаком и заложил вираж, пытаясь зайти мне за спину. Я «лёг» на спину, и как только Берсерк навис надо мной, выставил очередной силовой щит, в который он и влетел. Его отшвырнуло в сторону. Пытаясь не свалиться в штопор, Эрику приложил некоторые усилия, выравнивая полёт. Чтобы погасить интегратор «Титана», я мог в этот момент подлететь ближе, но решил продолжить бой, уменьшив радиус действия антимагии. Биргерссон воспользовался паузой и пришёл в себя. Он начал осыпать меня разнообразными «водными» техниками, стараясь каждую каплю воды превратить в сокрушающее оружие. Моя антимагия разбивала тонкие ледяные иглы, «водяную шрапнель», режущие диски и серпы, действие которых усиливала Стихия Воздуха. В какой-то момент поняв, что так может продолжаться до бесконечности, Эрик на форсаже бросился на меня, как бык на тореадора. Причём, продолжая осыпать магоформами. Видимо, захотел подобраться под их прикрытием и свалить меня вниз.

Я не стал разочаровывать зрителей. Переведя антимагию в пассивный режим, позволил Эрику приблизиться, и накрыл его силовым куполом. Но не сразу — иначе бы Берсерка расплющило о препятствие — а постепенно, как будто помещая в клейкий кокон насекомое. Огромный железный медведь заворочался в ловушке, не понимая, как это получилось. Досчитав до тридцати, я развеял «ограничитель», и «Кулаком ярости» продавил воздушное пространство. Невидимый, но очень плотный удар опрокинул Берсерка на спину. Но даже в такой позиции мой соперник продолжал генерировать огромное количество плетений, отличающихся разной степенью мощности, способной нанести урон войсковому подразделению от роты до батальона.