Трибуны заревели и зарукоплескали появившемуся итоговому результату. Судьи всё же разобрались в ситуации с ледяным лабиринтом (которые Астрид ненавидела всеми фибрами души) и приняли решение не аннулировать прохождение русским пилотом полосу препятствия. Но перевес Эрика в раунде был незначительным, и принцесса заподозрила, что Андрей победил и здесь, но при подсчёте баллов ему филигранно их понизили.

— Ура! — не сдерживаясь, крикнула Нина, хлопая в ладоши. — Мы победили!

Такая наивность изрядно повеселила молодых кронпринцев, но они сдержанно улыбнулись и подозвали стюарда с подносом. Девушки не стали отказываться от шампанского.

— Предлагаю выпить за русское мощное оружие, появившееся у императора Ивана! — провозгласил Олаф, поднимая бокал, и все его дружно поддержали.

Кронпринц по своей воле такими словами разбрасываться не мог, а значит, это была некая заготовка для иностранных гостей, многие из которых очень внимательно слушали милую болтовню молодёжи и делали выводы. Великая княжна Лидия, наученная отцом замечать подобные оговорки, сделала зарубку на память.

— Всё-таки Эрик очень благородный юноша, — проговорила Арина, когда увидела дружеские объятия двух пилотов. — Он ни разу не побеждал Андрея, а всё равно приятно наблюдать за их дружбой.

О том, что ярл Фолькунг предложил княжичу Мамонову гостеприимство своего клана, которое могло запросто перерасти в союзнические отношения, многие аристократические кланы уже знали. Ведомо это стало и королю Харальду. Но его реакция Фолькунгов не интересовала. Каждый род Скандии мог поступить так же с кем-то из чужестранцев, не требуя разрешения у сюзерена. Однако Харальд Свирепый поставил в уме зарубку следить за этой ситуацией. А если случится так, что Фолькунги, вздумав выступить против короля, попросят помощи у Андрея Мамонова? Правитель Скандии никогда не отметал даже самые сумасшедшие варианты, могущие привести к его низложению с трона. Ведь он сам стал править благодаря древнему обычаю: выйти с мечом против неугодного конунга и занять его место как более достойный.

А Фолькунги, на минуточку, когда-то правили Скандией. У десяти последних поколений течёт королевская кровь… пусть даже чуточку разбавленная. Да у кого она сейчас чистейшая? Харальд вынужден держать в уме подобные расклады, нравится ему или претит идея ярла Снорре подарить перстень гостеприимства Андрею Мамонову. Он политик, игрок и воин, защищающий своё королевство.

— Берсерку не суждено победить Андрея никогда, — с ухмылкой проговорил Вигбъёрд.

— Это почему? — удивился Олаф. — Нет такого оружия, на которое не найдётся более эффективное. Стоит Эрику понять, как действовать против Мамонова, тот проиграет.

— Поспорим, что такого не случится при нашей жизни? — улыбнулся младший брат.

— Не провоцируй меня, — сделав вид, что рассердился, наследник повернулся в сторону арены, по которой уходили оба пилота. — Ты же знаешь, я не люблю пари.

— Те не пари не любишь, а боишься проигрыша, — Вигбъёрд подмигнул Астрид, и та с непередаваемым выражением лица покачала головой. Всё-таки братец — та ещё заноза в мягком месте Олафа!

— Нет, спорить я не буду, — твёрдо ответил Олаф. — Предсказываю, что у Андрея скоро появятся совсем другие интересы. Они, конечно, будут связаны с бронекостюмами, но в соревнованиях мы его вряд ли увидим. Может, пару-тройку раз — и на этом всё.

— Ну… логика в твоём заявлении есть, — подумав, согласился с братом Вигбъёрд. — Но вот мне кажется, что Эрик не успокоится, пока не победит Мамонова.

— Вместо того, чтобы гадать, утолит ли Берсерк жажду спортивной мести, спросите у королевы, как оно всё будет, — подсказала Астрид и подошла к краю ложи, чтобы поприветствовать уходящего с поля своего жениха. То же самое сделали её подруги.

— Почему именно королеву? — удивился младший кронпринц.

— Потому что она из рода вёльв[1], — через плечо бросила принцесса. — Глупо об этом забывать.

— Уела тебя сестрица! — засмеялся Олаф, глядя на раздосадованного брата, оконфузившегося в таком обществе. Хорошо, не все слышали их пикировку.

— Слушай, Астрид, а если королева Ранди умеет предсказывать, она может «увидеть» и твоё будущее? — жарко зашептала Лидия, чуть склонив голову к ушку принцессы. Дракончики-серьги вспыхнули серебристо-голубыми искорками и заколыхались в такт движению их хозяйки.

— Возможно, под её влиянием отец решился отдать меня замуж за Андрея, — пожала плечами Астрид, впервые задумавшись о такой версии. — Но мама Ранди неохотно беседует с богами и духами, предпочитая строить жизнь, опираясь на свою железную волю. Она любит повторять, что ей нравится ломать предначертанную судьбу. Того же требует и от своих детей.

— Такая позиция достойна уважения, — кивнула Лида.

Нина Захарьина, слушавшая этот разговор, восхитилась столь простым, но действенным способом стать волевой и сильной женщиной. И решила про себя, что возьмёт на вооружение эту тактику. Не ради подчинения себе мужа, а чтобы помогать ему в жизни, стать надёжным тылом. Только вот одна мысль будоражила её, сидела острой занозой глубоко в сердце: а нужно ли теперь выполнять волю императора и отца? Она ведь всё равно выйдет замуж за Андрея, и рано или поздно родит ему наследника. (В то, что её первенцем будет сын, Нина верила безоговорочно. Вера — страшная сила, ей иногда уступают дорогу даже боги). Зачем потакать Мстиславским, видящим в ней только лабораторную мышь?