— Он точно хотел нас убить! — взвизгнула пухленькая девушка с веснушками, тыча в меня пальцем. — Я думала, у меня слезет кожа!

— Маньяк! — подхватила другая, черноволосая. — В такой температуре только практики третьей ступени могут находиться, и то в защитной медитации! А мы едва не погибли!

— Это покушение!

— Саботаж!

Голоса сливались в один возмущённый хор, и каждая старалась перекричать соседку. Черноволосая с острыми скулами особенно усердствовала, тыча в мою сторону пальцем с таким видом, будто я лично поджёг её любимое платье.

Обвинения сыпались со всех сторон, как горох из дырявого мешка. Девицы распаляли друг друга, их голоса сливались в единый визгливый хор.

Я спокойно допил чай, поставил пиалу на стол и поднял взгляд на Беллатрикс.

— Уважаемая Беллатрикс, — произнёс я, чуть повысив голос, чтобы перекрыть шум. — Позволь напомнить твои же слова. Ты сказала: «Для качественного прогресса нужно, чтобы огонь держался хотя бы на пятидесяти тысячах».

Гвалт немного стих. Беллатрикс замерла, её губы дрогнули.

— Я не просто выполнил твоё поручение, — продолжил я, указывая на индикатор, где столбик гордо застыл на отметке пятьдесят два. — Я его перевыполнил. Создал все условия для, как ты выразилась, «качественного прогресса». Так в чём, собственно, претензия? В моём усердии?

Шум в кочегарке резко смолк. Слышно было только тяжёлое дыхание девушек и гул печи.

— Лжец! — выкрикнула черноволосая, что стояла ближе всех к Беллатрикс. — Старейшина никогда бы не отдала такого безумного приказа! Ты всё выдумал, чтобы прикрыть свою некомпетентность!

— Точно! — подхватили остальные. — У него совсем совести нет! Врать прямо в лицо старейшине!

— И ещё разговаривает с ней без должного почтения!

— Наказать его! В выгребную яму!

Я вздохнул, ну вот почему людям всегда нужно всё доказывать?

— Лгать не в моих принципах. Если не верите мне, то есть свидетель, — кивнул в сторону Лего, который при этих словах вздрогнул как от удара током. — Он присутствовал во время нашего разговора и может всё подтвердить. Да ведь, Лего?

Все взгляды скрестились на несчастном уборщике. Лего побледнел, потом покраснел, потом снова побледнел. Он открыл рот, закрыл, сглотнул и, наконец, отчаянно закивал, рискуя оторвать голову.

— Б-было! — выдавил он, заикаясь. — Она… то есть старейшина… правда сказала про пятьдесят тысяч. И про то, что если он не справится, то пожалеет.

— Ха! — фыркнула черноволосая. — Конечно, он подтвердит! Он же его дружок! Два сапога пара и оба вруны!

— Да как вы смеете клеветать на старейшину Беллатрикс?!

Волна возмущения поднялась с новой силой, грозя перерасти в казнь прямо здесь, среди лопат и угля, когда Беллатрикс подняла руку.

— Тихо.

Старейшина стояла, сжимая кулаки. Она смотрела на меня, и я почти физически ощущал, как она борется с желанием испепелить меня на месте, но в итоге в ее голове победило что-то другое.

Она глубоко вздохнула, прикрыв глаза на секунду.

— Он прав, — глухо произнесла она.

Тишина стала звенящей.

— С-старейшина? — робко переспросила Нора.

— Я сказала, он прав, — Беллатрикс открыла глаза и обвела учениц твёрдым взглядом. — Я действительно приказала ему поднять температуру до пятидесяти тысяч. Думала, это невозможно для ученика внешнего двора, и хотела… преподать ему урок.

Она повернулась ко мне. Её щёки всё ещё пылали, но взгляд был упрямым.

— Хорошо, кочегар. Я признаю, что ты выполнил условие нашей договорённости, и поэтому буду разговаривать с тобой уважительно и на равных.

По толпе красоток пронёсся шорох изумления. Сама Беллатрикс, гроза учеников и личная ученица главы, только что спустилась с пьедестала ради простого кочегара? Мир определённо сошёл с ума.

Хм. А она честная, эта рыжая. Могла бы соврать и свалить всё на меня, и все бы приняли её сторону. Что там голоса двух работников про репутации старейшины.

Но она не стала этого делать. Может не такая уж она и плохая, как показалось с первого взгляда.

— А теперь прошу, — уже более сдержанно сказала она. — Иви, убавь пожалуйста температуру хотя бы до двадцати тысяч, чтобы там могли культивировать все ученицы, а не только практики высших ступеней.

Я развёл руками.

— В мои обязанности входит кочегарить, а не уменьшать температуру. Если нужно убавить жар, то увы, тут я ничего сделать не смогу. Придётся просто сидеть и ждать, пока пламя само ослабнет.