Стёпа присвистнул.

— Весёленькое местечко.

— Здешний Раскол другой, — продолжил Нойс, не меняя тона. — На вашем континенте из трещины сочится энергия. Она меняет обычных зверей — наделяет стихийной силой. Медведь остаётся медведем, просто магическим.

Он остановился на площадке, откуда открывался вид на южный горизонт. Море до горизонта было чёрным, с редкими белыми гребнями. И далеко-далеко, на самом краю видимости — тусклое багровое свечение, едва заметное при дневном свете.

— Здесь — по-другому. Из нашего Раскола лезут сразу готовые твари. Чужеродные, агрессивные и ни что не похожие. Мантикоры, виверны, василиски — вся эта фауна не эволюционировала на островах. Она приходит оттуда. Каждый Прилив — новая волна. Иногда слабая, десяток мелких тварей. Иногда… — он не закончил, но по тому, как его пальцы сжались на загривке мантикоры, можно было домыслить.

— Когда последняя волна была? — спросил я.

— Больше года назад. Слабая. Потеряли человек двенадцать.

— А сильная?

— Сильная — это тысячи. Но нам везёт. Раскол находится в море, и атакующие распределяются на все острова, а сами твари не всегда бьют по городам.

— Почему? — удивилась Лана.

— Потому что их мало лезет. Они просто разбредаются по территориям и живут.

— Да уж, — я покачал головой. Пока что слабо представлял себе полную картину, но одно ясно — Прилив Юга — это не обязательно нападение и жертвы.

Пока мы поднимались, перед нами разворачивался город.

Нижний ярус — портовый, торговый. Склады из чёрного камня, таверны с низкими потолками, мастерские по обработке хитина и чешуи. Запах здесь стоял густой — прогорклый жир, кислота от вываренных ядовитых желёз, сырая кожа. Грузчики таскали ящики с мелкими клетками — детёныши скорпикор, которых грузили на шхуну для отправки на другие архипелаги.

Кто-то выполнил заказ на отлов. Торговля тварями. Экспорт.

Клетки покрупнее стояли вдоль стен складов — в них сидели звери побольше: молодые виверны со связанными крыльями, дрейки в намордниках, пара химер в усиленных клетках из двойного металла.

Очередные заказы для укротителей с других островов. Бизнес.

На среднем ярусе жили люди.

Каменные дома, плотно прижатые друг к другу, с узкими улочками между ними — двоим не разойтись. Тяжёлые двери с засовами. Но не так уж и мрачно — на подоконниках стояли горшки с какими-то синеватыми цветами, от которых пахло мятой и перцем. На верёвках между домами, протянутых через улицу, сушилось бельё. Откуда-то доносился детский смех и стук деревянных мечей.

Из переулка выскочил пацан — лет десяти, босой, загорелый дочерна, с боевым ножом на поясе. За ним на верёвке бежала мелкая тварь размером с кошку. Скорпикор-подросток: хитиновый панцирь ещё мягкий, лапки тонкие, жало на хвосте крохотное. Тварь перебирала лапами, стараясь не отстать от хозяина, и забавно подпрыгивала на ступенях.

Пацан затормозил, увидев нас. Точнее — увидев Афину. Тигрица шла рядом со мной, и в узкой улочке её полосатый бок почти касался стен. Мальчишка уставился на неё, открыв рот. Скорпикор на верёвке тоже замер и прижался к ноге хозяина.

Потом пацан перевёл взгляд дальше — на Режиссёра, который шёл позади. И на Альфу Огня, от которого воздух над мостовой подрагивал маревом.

Мальчишка не испугался. Глаза расширились, рот приоткрылся — но не от страха. От того особого детского потрясения, когда видишь что-то настолько невозможное, что мозг отказывается верить.

— Э-это кто такие сильные? — выдохнул он, глядя на меня. Голос звонкий, подбородок задран. Гордый парнишка, не заискивался. — Настоящие?

— Настоящие.

— Все?

— Угу.

Пацан посмотрел на своего скорпикора. Потом обратно на Альфу Огня. Сравнил масштаб. Прищурился — и вдруг широко и дерзко улыбнулся:

— А мой Рэкс тоже станет большим. Больше твоего тигра. Вот увидите.

Скорпикор поднял крохотное жало и воинственно защёлкал клешнями.

Стёпа за моей спиной сдавленно хрюкнул. Лана отвернулась, пряча улыбку.

— Может быть, — сказал я серьёзно.

— Проваливай, — Нойс махнул рукой.

Пацан скосился на гладиатора, потом посмотрел на меня и с достоинством кивнул, будто получил совет от генерала. Затем дёрнул верёвку и умчался вверх по лестнице. Рэкс засеменил следом, скользя по камню хитиновыми лапками.

Нойс вёл нас вверх по лестницам. На нас оглядывались. Чужаки с континента, да ещё с целой стаей незнакомых зверей. Тут таких не жалуют.

На середине подъёма лестница вывела на широкую площадку, открывавшую вид на нижний ярус города. Внизу, в естественной впадине между скалами, лежала арена.