начальства график полевых работ торопит». И уж конечно потому, что в колхозе

этом не могли ни за пять дней вспахать и досрочно отсеяться, ни за десять

дней с жатвой управиться. Не могли по одной-единственной причине: собирались

вырастить не по пятнадцать—двадцать центнеров с гектара, а по тридцать пять.

Как оказалось, чуточку «перестарались», по сорок центнеров вырастили.

Урожай обнаружил несостоятельность тех действий, за которые одних

хвалили, поощряли, ставили в пример. Он же отмел укоры, упреки и случавшиеся

выговоры другим. Все поставил на свое место.

Отложил я подшивку, пошел к председателю, чтобы спросить: вдруг газета

исказила действительную расстановку сил в районе? Спрашиваю: мол, из года в

год его хозяйство лучшее в районе, а вот первым оно бывало когда-нибудь, на

пахоте, к примеру, «на севе или уборке?

Задумался председатель, припоминая, потом, сам поразившись этому,

проговорил:

— Вот первыми-то, кажется, и не доводилось бывать... Нет, не доводилось.

Да и как, сами подумайте, угнаться за теми, кого и половина нашего урожая

очень даже устраивает...

Да, чтобы получить высокий урожай, нужно не просто вспахать и посеять, а

вспахать и посеять качественно, удобрения внести загодя, выполнить много

других агротехнических требований. Тут не ринешься сломя голову, лишь бы

кого-то опередить, лишь бы первым прибежать. А в районе в это время каждый

день сводка публикуется: кто впереди, кто отстает. Куда журналисту съездить

посоветуют за «положительным» материалом? Да конечно же в хозяйство, которое

идет впереди. Кого пожурят? Плетущихся в хвосте этой сводки.

Поспели хлеба, началась уборка. Тучные хлеба, каждый это знает, труднее

убирать — не разгонишься, если потерять не хочешь. С плохими куда легче и

быстрее. Но сводке пока что дела нет до урожайности, в ней на первом плане

скошенные и обмолоченные гектары. И опять торопят тех, кто отстает, хвалят

тех, кто в сводке первый.

Понимаю человека, прямо не связанного с полем: он поторапливает, чтобы

завершилась работа быстрее, не всегда даже вникая в нее, а лишь плюсуя цифры

на бумаге. И хочется ему скорее до ста досчитать.

Понимаю, потому что меня тоже одолевало когда-то это азартное желание,

хоть и был я всего лишь руководителем среднего звена. Значит, напрямую был с

делом связан. Однако отлучишься с весеннего поля в контору, сядешь за отчеты

— тут-то и возникает оно, до того сильное и властное, что аж дух

захватывает, так и подмывает окончательный итог в отчете поставить и сказать

с облегчением и гордостью: «Все!» Именно в такие минуты, должно быть,

рождаются очковтиратели с липовыми сводками в руках: выполнили и даже

перевыполнили, и рекордный урожай обещаем!

Земледельцу тоже хочется выдохнуть это облегчающее слово: «Все!» Но перед

ним не бумага, перед ним поле и конкретное дело, за которым последует другое

дело, а то и множество дел. И выполнить их надо не как-нибудь не лишь бы

быстрее, а чтобы в итоге быть пусть и не с рекордным, но с хорошим урожаем.

И вот в конце года, когда урожай в закрома свезли и взвесили, оказалось,

что первые стали последними, а последних хвалить надо. И хвалят, но не очень

громко, словно произошла случайность, перепутавшая все карты.

— Нет, никакой случайности тут не произошло, — откликнулся председатель.

— Землю не обманешь, ей сколько отдашь, столько и получишь.

— Но, выходит, обмануть все же пытаются?

— То не землю, то нас, хлеборобов, хотят обдурить. Как говорится,

«вдарить под бока» норовят, чтобы мы вскачь пустились, чтобы отчитаться

быстрее. А для этого пример нужен. Тут-то как раз и выступают вперед те, кто

примером себя выставить согласен, есть такие любители. Понятное дело, пример

липовый. Однако он, как говорится, «в струю», он в отчеты и доклады

вставляется: работаем, мол, нацеливаем на скорейшее завершение. Мне тоже

хочется быстрее одолеть, да сдерживать себя приходится: не горячись, мол, не