отдыхал в этот трудный воскресный день? Да как же можно говорить о

туристских кострах и «поездах здоровья», когда вот тут, в нечерноземном

селе, люди, имея право на отдых и отпуск, почти не пользуются этим правом,

как не пользуется им и председатель — некогда, горячка, страда, нехватка

рук. Люди работали дотемна в холоде, в снегу, перемешанном с мерзлой грязью.

Половина сельского население страны в этот воскресный день добывала из-под

снега картошку и корнеплоды, а кое-где и зерно (по данным ЦСУ, на этот день

еще было не сжато пять процентов зернового клина). И вот ему, этому

населению, о «поездах здоровья» кто-то надумал рассказать. Будто там, в

городе, только и дела, что отдыхать, только и думают, как развлечь

утомленных бездельем».

Понимаю, все понимаю, и сам я по воскресным дням работой не загружен,

поэтому не сочтите меня ханжой. Я о другом. К примеру, половину из нас

позвали на воскресник, а другую половину по разным причинам освободили от

работы и сказали: гуляйте. Мне приходилось бывать в таких ситуациях, да и

каждому из нас, но, честное слово, если и гуляли, то тихо, чтобы не дразнить

работающих, — неловко все же. А уж рассказывать о своем отдыхе и вовсе не

придет в голову: при встрече первое слово тем, кто работал, а уж кто не

работал — тот помалкивай. Иначе получится, что отдых трудней труда.

— Получается, что трудней, — задумчиво проговорил Васильев. Хотел еще

кому-то позвонить, но не позвонил решил наболевшее высказать. — А все лето,

во время школьных каникул о чем говорят, о чем в газетах пишут? Может, о

трудовом воспитании? Или про тех ребят, кто в поле с отцом, с матерью

работает?

— Бывает, что и про таких пишем, — вынужден был оправдываться я за всех

своих коллег.

— Бывает... Однако все лето только и разговоров, что про отдых подростков

— и хвалят, и ругают, и жалуются, и требуют, чтобы развлекателя к ним

приставили и чтобы развлекатель тот под рученьки белые их взял и на стадион

свел, мячик к ногам положил да еще и показал, в какую сторону пнуть его,

иначе не пнет, а жалобу сядет писать. И пишет. Сидит на берегу широкого

пруда и жалуется, что плавательных бассейнов нет в деревне и

асфальтированного парка. Потом статью читаешь и диву даешься: не скучающего

бездельника отчитывают, а руководителей.

Начал было я возражать: мол, и отдыху надо учить людей, чтобы свободное

время не путали с бездельем, а председатель улыбнулся, с иронией уступил:

— Понимаю, каждый о том пишет, к чему собственная душа лежит... Недавно я

спрашиваю одного школяра: «Кем мечтаешь стать?» А он мне: «Отдыхающим». Так

что, думается, при такой ранней ориентации он освоит избранную профессию

основательно, тоже будет знатоком своего дела...

После этого разговора читаю в молодежной газете: комсомольцы Перми вот

уже несколько лет добиваются (письмами в разные редакции и постановлениями

на своих собраниях), чтобы местные власти расчистили речной берег от

кустарника, мешающего им, молодым и здоровым парням, купаться. Представляю,

сколько душевных сил потрачено на писание гневных посланий и протоколов, на

которые, к великому разочарованию молодежи, городские власти никак не

реагировали, — были и поважнее заботы. Но автор статьи в газете даже мысли

не допустил, что комсомольцы и сами могли бы взять в руки топоры, пойти на

берег, да и поработать — врубить тот кустарник, который мешает им купаться.

Нет, автор обрушился на руководителей местных организаций, проявивших

«невнимание к отдыху молодежи», которая поэтому вынуждена слоняться по

улицам, к бутылке прикладываться и от скуки развлекаться, как кому

вздумается.

Да в этом ли причина скуки?

Отвечая на этот вопрос, говорим: в селе тоже нужны детские площадки,

комнаты для занятий кружков, как это делается в городах.

Мне довелось жить в небольшом подмосковном городке, который тишиной и

уютом напоминал хорошо благоустроенный поселок. Нигде, ни в одном другом

месте, я не видел столько детских и спортивных площадок: хоккейных,