Из-за этих поправок в законодательство страшно по улицам ходить стало. Не в том смысле что гопников и быдла развелось, этих-то как раз не видно, такие ребята первыми на принудительное погружение пошли – за громкую ругань и за распитие с курением в общественных местах. После двух-трех принудительных погружений на скамейках больше никто не пьет, по подъездам с гитарами не сидит, и в лифтах не гадит. А развилось экипажей патрульно-постовой службы, и они мимо уже не проезжают, они доблестно ищут, кто бы пьяный по улице прошел, или же к дереву пристроился – тут же такого перспективного клиента в КПЗ. А на следующий день им легальная премия, а клиенту погружение, на срок от двадцати четырех до ста двенадцати часов. То есть от трех до четырнадцати суток, в эквиваленте рабочего времени.

Конечно, можно отказаться от погружения, но… да много всяких но и против. Например, вся черновая работа: уборка улиц и помещений, ремонт сантехники и укладка асфальта, выполняется роботами под управлением искусственных интеллектов. А задержанный будет весь срок сидеть в КПЗ, а кормить его не будут – кто не работает, тот не ест, в кодекс и такую поправку внесли – незанятых реально не кормят!

А погружаясь в капсулу, на срок своего наказания, можешь заработать. Тут вообще интересная экономическая картина всеобщей радости вырисовывается. Административщиков мало, и за них идут настоящие аукционы, какая именно игра получит себе очередного принужденного игрока, конечно после того как от него получено согласие – но за последние десять лет отказавшихся не было. Если цифра на аукционе превышает сумму штрафа и издержек более чем на десять процентов, то тридцать процентов от превышения получает сам «лот», тридцать задержавший экипаж, десять процентов на премирование отделения, еще десять на премию суду и дознавателям, и двадцать уходит в счет государства. Сами теперь понимаете, что такое под шафе по улице пройти – с радостной улыбкой встретят, и с ней же в капсулу засунут. И никаких проволочек, правильная мотивация это великая сила.

Кстати начальники отделения, кроме полагающихся им десяти процентов, которые еще и делить надо, имеют свой личный интерес – дело еще до рассмотрения не дошло, а кому надо информация о личности будущего «лота» уже ушла, мало ли какая у игровых корпораций потребность есть. Мне это друг-участковый рассказывал.

Для задержанного такая система наказания тоже приемлема. Кроме причитающихся ему по итогам торгов денег, может еще заработать находясь в игре. Так как, основным акционером любой существующей на данный момент игры является какое-нибудь государство (в основном это США, Великобритания, Германия, Япония, ОАЭ, Китай, Индия, Россия) владеющее не менее чем, пятьдесят процентов плюс одна акция, и выступающее эмитентом игровой валюты. Гарантируя тем самым ее обмен на реальные деньги, курс зависит от популярности игры. Не пошедшие под теплое государственное крыло игры почему-то не выжили.

Плюс же администрации игры в том, что ее мир становится более привлекательным, унижение одних ради развлечения других. А если тебя в игре не по твоей воле унижали, потом сам захочешь вернуться и доказать всем что ты не лузер, а реальный Гендальф. Сейчас на планете не играет, наверное, только ленивый. Я например, меня дед с отцом в юности жестоко отучили. А реклама игр давно уже перекрыла по частоте рекламу новостроек на стендах, прокладок по телевизору, и порно в сети. Идет жестокая битва за потребителя.

Хотя странно, выгода администрации какая-то не существенная получается, скорее всего, я чего-то не знаю про эти игры, да и не мои это проблемы.

Между прочем, есть и четвертая довольная сторона в такой системе. Это государство. С него снята нагрузка по обеспечению надзирательной системы, и идут дополнительные поступления в бюджет.

А вот и мой покупатель идет, сейчас узнаем, куда меня пошлют, и сколько я стою.

– Пройдемте, Сергей Ярославович, – молодой человек, возвышавшийся надо мной, поправил свою идеальную прическу, и приветливо улыбнулся, улыбкой акулы капитализма в тридцать два зуба, – нам с вами нужно кое-что обсудить.

– Да масса! – контраст был разительный., его метр девяносто в строгой деловой тройке, и мои метр семьдесят с брюшком и в джинсах и футболке.

– Нам сюда.

– Да, масса.

Я зашел, следом за моим покупателем, в небольшой пустой кабинет, в котором кроме стола, двух стульев и шкафа, ничего не было. Табличка на двери гласила – переговорная N6. Зачем в здании суда переговорные? наверно тут переговаривают таких как я. С которыми уже все ясно, иначе обстановка была бы по основательней.

– Меня зовут Игорь, я являюсь представителем игрового мира Мидлленд, играли в нашем мире?

– Нет, масса, – сделал я заинтересованное лицо.

– Мидлленд, это фентезийный мир с элементами технологий восемнадцатого-девятнадцатого веков. Площадь порядка двух миллионов квадратных километров, – нехило, прикинул я, почти европейская часть России получается, – и не смотря на то, что игра была запущена всего два года назад, в нас играют порядка семнадцати миллионов человек. Для игроков доступны несколько десятков рас, у каждой расы свои классы. На этой территории есть несколько крупных городов, несколько десятков средних, а также несколько сотен малых населенных пунктов. И это не считая поселений кланов. Каждый клан, начиная с определенного уровня, может получить свое место для поселения. Как вам? впечатляет?

– Да, масса.

– Сергей, что это за странное обращение – масса?

А представитель-то, не интеллектуал, даже не интеллигент, «Пятнадцатилетнего капитана» не читал, да уж наберут по объявлению, – Игорь, не обращайте внимания, это из истории или литературы. Не помню откуда, всплыло откуда-то, вы продолжайте, продолжайте, очень интересно где и чем именно мне придется заниматься в ближайший месяц.

– Хорошо, – представитель приосанился, стандартный мальчик-побегайчик, много не знает, но чувство собственной значимости на уровне девятого неба. – Так как вы являетесь привлеченным игроком, – о как это называется: Привлеченный игрок! Я все хозяин, да хозяин, а оказывается, почти консалтингом заниматься буду, – то для вас будут доступны специальные сервисные расы и классы.