— Как раз пироги готовы! — весело встретила их мама.

— А мы с дедушкой Мишей ёлку наряжаем! — сообщил скачущий вокруг Санька.

Следом спешил и сам дедушка — высокий широкоплечий бородач, радостно улыбающийся гостям.

— ЗдорОво! — пробасил он и протянул руку Славику.

— С наступающим! — вежливо сказал тот, снимая шапку.

В наступившей тишине оглушительно грянула музыка. Потом мама как-то странно всхлипнула, отвернулась к стене, и плечи ее мелко-мелко затряслись.

— Ни фига себе! — не сдержался Санька. Тут же захлопнул рот ладошкой, оглянулся на бабушку и шмыгнул в комнату, где зачем-то прибавил громкость музыки.

Только Михаил Николаевич сохранял спокойствие.

— Это что такое? — сурово спросил он Марину, кивнув на зятя.

Марина принялась было небрежно объяснять, что случилось недоразумение, но постепенно тон ее становился все менее веселым, голова опускалась все ниже, и наконец она умолкла на полуслове. Михаил Николаевич нахмурился и уже собирался что-то сказать, но тут Марина жалобно воскликнула:

— Папа, сделай что-нибудь! — и посмотрела ему в глаза своим особенным взглядом. Так она смотрела на него в пять лет, расколотив мячом мамину музыкальную шкатулку. И в десять лет, принеся домой первую «двойку». И в пятнадцать… Взглядом, полным безграничной веры, что папа может все спасти и исправить. Взглядом, который гарантированно работал всегда. Сработал и в этот раз. Михаил Николаевич непонятно хмыкнул и, пробормотав под нос странную фразу: «Строгай, внучек, — дедушка топором подровняет!» — достал откуда-то машинку для стрижки волос и бритву.

Через несколько минут лампочки люстры весело отражались на гладко выбритой голове. Нельзя сказать, что прическа «под ноль» очень шла Славику — худощавое лицо выглядело изможденным, а резко выделившиеся брови придавали ему разбойничий вид. Но, глядя в зеркало, он улыбнулся — впервые за последние пару часов.

— Лет на десять помолодел, — подбодрила теща. — Все будут думать, что тебя в армию забирают. А теперь к столу!

— Нет-нет! Мы в ресторан, нас люди ждут! — жизнерадостно ответила Марина и подхватила супруга под руку. — За Санькой придем завтра, как договаривались.

Друзья уже сидели за столиком. Внешний вид Славика не остался незамеченным.

— О! У Славки новый имидж! — оживились они. — В армию собрался? Или в буддийский монастырь? Нет, я понял — жарко у нас сейчас? Правильно: легче дышишь — быстрее соображаешь.

Марина сохраняла невозмутимость, а Славик добродушно отшучивался.

— Уважаемый, можно на пару слов? — произнес вдруг кто-то.

Веселый разговор смолк. Девушки испуганно вжались в кресла. Компания в недоумении уставилась на двух подошедших к столу бритоголовых субъектов с какими-то серыми лицами. Обращались они явно к Славику. Парни сжали кулаки и стали медленно подниматься из-за стола.

С трудом отцепив от запястья руку перепуганной Марины, Славик отошел с этими двумя к соседнему столику.

— Чего надо? — спокойно спросил он.

— Давно из санатория? — поинтересовался один из субъектов.

Славик попытался припомнить, когда в последний раз профсоюз расщедрился ему на путевку, но безуспешно.

— Где чалился? — добавил второй, с интересом наблюдая за работой мысли на лице собеседника.

— Чалился? — с трудом понял тот смысл вопроса. — Тут какая-то ошибка, я не…

Погладил себя по гладкой макушке и просветлел лицом:

— Это я просто… В армию ухожу!

Собеседники, кажется, поверили не сразу. Но, пристально посмотрев на Славика, снова оглянувшись на напряженную компанию, они согласились:

— Без обид, все путем! — и кивнули в сторону Марины: — Смотри, чтоб она тебя дождалась.

— Она дождется! — заверил их Славик и подмигнул жене.

Светлана Дмитриевна подняла бокал.

— Давайте выпьем за здоровье наших молодоженов! Двадцать пять лет вместе — это не шутка. Кстати, Мариночка, — повернулась она к подруге, — не хотела бы ты рассказать нашим читателям, как сохранить отношения с любимым человеком? Главный редактор как раз планирует к февральскому выпуску статью на эту тему.

— Написать статью? — Глаза Марины Михайловны распахнулись в изумлении. — Но я не умею! А впрочем, — подумав, добавила она, — может, и умею. Я же никогда не пробовала.

— Ааааааааааааааааааааа! — орала Таша, перекрывая звук мотора.

Эхо почему-то отвечало матерно. Мотоцикл несся внутри огромной трубы, проложенной для отвода паводковых вод под железной дорогой.