Всего семь строк по закрытому частному каналу.

Началось мягкое давление через прессу и офицерское собрание. Цель — связать службу, вас, капитал и мои дела в одну грязную кучу. Ничего не предпринимайте резко. Если у вас всплывут странные движения по редакциям, слухам или благотворительным комитетам — реагируйте обычным порядком.

Ответ пришёл через двадцать минут.

И был в стиле Альды до последней буквы:

Поняла. Уже всплыло. Один из редакторов, ещё недавно вылизывавший нам обувь за доступ к отчётам по рынку, внезапно заинтересовался «новым типом сращивания армии и промышленного капитала». Я не дёргаюсь. Но записываю. И не смейте героически молчать, если это пойдёт глубже.

Он невольно усмехнулся.

Деркас, увидев это выражение, сразу сказал:

— Вот только не надо мне сейчас лица человека, который читает приятное письмо. Нам и без того есть чем портить себе день.

— Работаем, егеря.

— Так точно, господин граф. Развесим мерзавцев на фонарях.

Ответный толчок по батальону пошёл в тот же вечер, но уже не через технику а через людей.

У Роша один из наблюдателей поднял очень любопытную мелочь: в офицерской курилке лейтенант Левор как бы случайно, как бы между делом и как бы без злого умысла высказал мысль, что «времена теперь такие, что у кого правильные знакомства в столице, тот и проверки проходит легче, и шифры получает жирнее».

Сказано было не громко, не при строе но в присутствии ровно тех офицеров, кто потом любит пересказывать чужие слова с добавлением от себя.

Рош доложил это вечером, Ардор выслушал и сказал:

— Левора ко мне. Через час. Одного.

— Может, сразу и Хирса?

— Нет. Пока сам.

Лейтенант пришёл вовремя.

Высокий, аккуратный, с тем самым выражением вежливого младшего офицера, который по жизни старается не отсвечивать лишний раз, но и дураком при этом не является. Такие особенно опасны, когда начинают играть на чужой стороне: долго с виду ничем не отличаются от мебели, а потом вдруг оказываются отлично встроенным проводником гнили.

— Садись, — сказал Ардор.

Левор сел, сняв берет и пристроив его на коленях.

— Знаешь, зачем позвал?

— Нет, господин старший лейтенант.

— Врёшь. Уже знаешь.

Пауза.

— Возможно, догадываюсь.

— Отлично. Тогда облегчим тебе жизнь. Сегодня в курилке ты аккуратно пустил мысль, что правильные столичные знакомства помогают мне жить легче, чем положено простому командиру батальона. Вопрос. Ты дурак или работаешь?

Левор моргнул.

Вопрос был настолько прямой и лишённый обычной армейской дипломатии, что на секунду выбил из него ритм.

— Господин старший лейтенант, я не…

— Нет. — Ардор поднял руку. — Сейчас ты не будешь рассказывать мне про «не так поняли», «пошутил» и «я не имел в виду». Я задал простой вопрос. Если ты дурак — то я прямо сейчас решу твою судьбу как дурака, сдав в разведку корпуса, по статье «дискредитация боевого офицера». Если работаешь, как чужой рот в моём батальоне, быстро скажешь чей. Выбирай быстро.

Левор побледнел, но не сломался сразу и именно это было интересно.

— Я не работаю ни на кого, — сказал он наконец. — Но мне действительно не нравится, как вокруг вас стало слишком много закрытого, столичного и непонятного.

— Это уже честнее, — кивнул Ардор. — Тогда следующий вопрос. Кто именно подкинул тебе мысль, что её надо озвучить?

Молчание.

— Лейтенант, — тихо сказал Ардор. — Я сейчас не злюсь. Я очень устал. И если ты заставишь меня искать ответ через Хирса, то сам возненавидишь всё, что имеет отношение к собственной памяти. Кто подкинул?

Левор отвёл глаза.

— На собрании. В прошлую субботу. Один из штабных. Сказал, что вокруг вас, господин граф, скоро будет много шума и что лучше заранее держать дистанцию, и лучше сразу обозначить своё к вам отношение.

— Фамилия.

— Офицер службы дисциплинарного контроля Майор Тевис.

Ардор не изменился в лице, но внутри у него очень спокойно щёлкнуло какое-то реле.

Вот и дисциплинарная линия. Умно.

Сначала шёпот в части, потом бригадный майор по дисциплине, который как бы предупреждает «держать дистанцию».

Следующим шагом обычно идут либо служебные сомнения, либо формальная проверка, либо какая-нибудь неприятная бумажка, после которой командир батальона вынужден не работать, а оправдываться.

— Понял, — сказал он. — Теперь слушай меня. За сегодняшнее ты получишь официальное предупреждение за распространение слухов внутри офицерского состава. Не потому, что мне обидно. А потому, что порядок в батальоне мне дороже твоих интеллектуальных упражнений. Но если ты мне сейчас выложишь всё, что Тевис ещё говорил и кто при этом присутствовал, то на этом и закончишь как дурак. Не как крыса. Понял?

Лейтенант кивнул слишком быстро. Сломался, но не по злому умыслу. По слабости. Именно таких и любят использовать. Не надо даже покупать. Достаточно шепнуть правильную фразу в правильное ухо.