— Мевор для тебя кто? — снова спросил Ардор.

Реват молчал секунды четыре.

Потом ответил:

— Узел.

— Ниже тебя?

— Нет.

— Выше?

— Нет.

Ардор чуть качнул головой.

— Значит, параллельный уровнень. Один держит региональный транспортный контур, второй — силовую и кадровую корректировку на местах.

Реват закрыл глаза. Не согласился, но и не возразил. Чего впрочем хватило.

— Хорошо, — сказал Хирс. — Дальше. Кто выше вас?

— Не знаю имени.

— Лжёшь.

— Не знаю настоящего имени, — поправил Реват. — Для нас он «Господин Ахор». Ходил всегда в светлом пальто или в плаще.

Деркас тихо выругался себе под нос.

Ахор плащ, трость, речной склад. Тот самый.

— Как выходит на вас? — спросил Ардор.

— Не напрямую. Через столицу. Через транспортный контур и страховую компанию.

— Конкретнее.

Реват усмехнулся, и это стоило ему боли в разбитой губе.

— Вы правда думаете, что такие вещи держатся только на военных и транспортных потоках? Нет. Основа — страховые компенсации, маршруты, техпроверки, лицензии и окна. Если груз застрахован правильно, маршрут меняется правильно, а инспекция вовремя видит или не видит нужное — можно двигать всё, что угодно. Хоть кабель, хоть накопители, хоть людей. Транспорт — это тело. Страховые — кровь. Министерство — нервная система.

Вот это уже было хорошо. Очень хорошо потому что открывало перспективы и окна куда можно было пролезть. Потому что человек начал говорить не только от боли, но и от профессиональной гордости. А это всегда полезнее. Когда специалисту дают понять, что его работа сложна и красива, он рано или поздно начинает ею хвастаться.

— Министерство какое? — тихо спросил Ардор.

Реват открыл глаза.

— А вот это уже дорого.

Полковник неожиданно подошёл ближе и, не торопясь, положил руку ему на плечо.

— Нет, Ольс. Это уже как раз дёшево. Потому что ты либо скажешь это сейчас, либо через час. Но через час у тебя не будет оставаться сил, чтобы говорить красиво.

Реват посмотрел на него долго, после перевёл взгляд на Ардора, и понял, что здесь нет «доброго» и «злого» дознавателя, а есть отмороженный егерь с маникюрным набором и знанием физиологии на уровне выпускника медицинского вуза, а также мужчины, которым очень нужен ответ.

— Министерство транспорта и снабжения, — сказал он наконец. — Не министр конечно и даже не директор департамента. Сотрудник департамента лицензий и допусков. Но с ключевым доступом. Подписи по временным и заместительным схемам, аварийным маршрутам, приоритетам движения и сопутствующим разрешениям. Его зовут… — он запнулся, на секунду сжал зубы. Блокатор на шее коротко вспыхнул. — Его зовут Эйрин Сольм.

— Должность? — сразу спросил Хирс.

— Заместитель главы департамента.

Деркас выдохнул, понимая, как всё глубоко зашло. Заместитель главы департамента — это фактически третий эшелон исполнителей, и высший уровень работы с практическими решениями. Выше уже только стратегические решения.

— Твою мать.

— Именно, — согласился Ардор. — Очень удобная должность, через которую можно открывать и закрывать нужные маршруты по всей стране.

Реват прикрыл глаза.

Сказанное уже висело в воздухе, и он это понимал. Перешёл ту линию, после которой молчание не возвращает честь, а только увеличивает количество боли.

Поэтому следующие ответы пошли легче и быстрее.

Да, Мевор — региональный координатор по транспортным узлам.

Да, страховой контур шёл через «Дельн-Аст» и ещё две прокладки, названия которых Реват знал только по обмолвкам других участников схемы.

Да, «Северный маршрут» в столице был не основной конторой, а безопасной точкой связи.

Да, «Господин Ахор» не чиновник и не силовик напрямую. Скорее внешний куратор, связывающий столичный административный слой с теми, кто приносит деньги и ставит задачи.

— Баллария? — спросил Ардор.

Реват помолчал.

— Деньги — оттуда. Частично. Но не только. Там всё в кучу.

— Кто ещё?

— Местные. Наши же. Те, кто считает, что власть короля не должна мешать их заработкам

Вот это уже звучало почти философски и оттого особенно мерзко.

К моменту, когда допрос закончился, за окном начинал сереть рассвет.

Не красивый, чистый рассвет поэтов, а тот армейский предутренний час, когда воздух становится холоднее, лица — жёстче, а солго и злость — одинаково необходимыми для продолжения службы.

Реват сидел в кресле, как человек, из которого вынули не внутренности, а стальной каркас. Живой. В сознании. Но уже пустой в том смысле, который бывает после правильно проведённой ночи. Ещё не труп, но уже и не фигура.

— Всё? — спросил врач.

— На сегодня да, — сказал Ардор.

Хирс закрыл блокнот.

— Нам хватит, чтобы поднять следующий слой.

— Если наверху не начнут срать себе в штаны от масштаба, — мрачно заметил Деркас.

— Не начнут, — сказал Ардор. — У них там для этого специальные люди есть. Более опытные.