Великан поправил лямку необъятного мешка и серьезно кивнул.

— Кай и Ульф вместе, — сказал любимую мантру.

Я посмотрел на чёрную громаду замка в последний раз. Пусть гниют в своём золоте и интригах, а мы уходим, чтобы жить, и однажды вернемся за тем, что принадлежит нам.

Мы развернулись спиной к Чёрному Замку и шагнули в темноту чёрного хода — прочь от города и смерти, навстречу неизвестности.

Дверь поддалась с тихим скрипом — старые петли давно не знали смазки, за ней открылась абсолютная тьма.

Я шагнул вперёд, и мир сузился до размеров каменной кишки. Проход был узким — едва хватало места развернуть плечи. Стены давили с обеих сторон, шершавый камень задевал локти сквозь ткань тулупа, под ногами хлюпала талая вода, просочившаяся сквозь щели в кладке. Тусклый отблеск снега от входа погас за первым же поворотом, темнота была такой, будто кто-то набросил на голову мешок из чёрной шерсти.

Выставил руку вперёд, нащупывая путь. Пальцы скользили по влажному камню, покрытому ледяной коркой в некоторых местах. Воздух пах сыростью и чем-то затхлым, как старый погреб, забытый на десятилетия.

Позади раздавались тяжёлые шаги Ульфа, дыхание эхом разносилось по тоннелю — громкое, но спокойное.

— Кай, — голос великана прогудел в темноте, — Ульф не любит тёмное.

Я остановился, прижавшись спиной к стене. Дыхание сбивалось, каждый шаг давался с усилием, будто ноги налились свинцом.

[СТАТУС: Физические параметры снижены. Выносливость: 18%. Рекомендуется минимизировать нагрузку.]

— Потерпи, — ответил, стараясь звучать уверенно. — Впереди выход, там снег и небо.

Мы двинулись дальше, проход становился всё уже. Сначала мог идти согнувшись, потом пришлось опуститься на четвереньки. Колени ударялись о камни, ладони ободрались о ледяной гранит.

Ульф сопел позади — слышал, как огромные плечи скребут по стенам, как трещит ткань на спине.

— Узко, — пробасил парень без жалобы, констатируя факт.

— Знаю. Потерпи.

Ползли дальше, и в какой-то момент Ульф застрял — услышал его приглушённый вздох и скрежет камня о камень.

— Ульф не пролезает.

Я обернулся в темноте, хотя видеть всё равно ничего не мог.

— Давай руку. Я потяну.

Огромная ладонь нашла мою, горячая, как кузнечный молот после работы. Я упёрся ногами и потянул, вкладывая в рывок остатки сил. Ткань затрещала, Ульф крякнул, и вот он уже рядом, его дыхание согревает мне затылок.

— Спасибо, — пробормотал великан. — Кай хороший.

Мы ползли дальше. Тоннель, казалось, не имел конца — бесконечная кишка, уходящая в никуда. Я потерял счёт времени. В темноте всё сливалось в бесформенную массу.

— Кай, — снова раздался голос Ульфа, — мы идём искать новый дом?

Я остановился, горло сжалось. Новый дом… Простой вопрос от простого человека, а я даже не знал, куда мы идём.

— Не знаю, Ульф, — ответил честно. — Просто уходим. Куда — разберёмся потом.

Тишина.

— А в деревню? — спросил Ульф с надеждой. — Ульф хочет в деревню. Там Брик и кузня, и очаг тёплый.

Я закрыл глаза, хотя в темноте это ничего не меняло. Образ Брика встал перед мысленным взором: умиротворённое лицо, будто мальчишка просто уснул после долгого дня.

— Нельзя в деревню, Ульф, — голос дрогнул. — Там… там пусто, только тела и пепел. Даже если она восстановится — нельзя, нас там найдут.

Снова тишина. Я почти чувствовал, как Ульф переваривает эти слова.

— Жалко, — наконец сказал детина тихо. — Ульфу нравилась деревня.

Мне тоже нравилась эта чёртова деревня, где я был никем — сиротой, пустышкой, мальчиком на побегушках у пьяницы-кузнеца, но это была моя деревня.

— Найдём своё место, — сказал вместо этого. — Своё собственное, просто сейчас будет трудно.

Сглотнул, собираясь с духом.

— Очень трудно, Ульф. Понимаешь?

Снова тишина, а потом неожиданно тёплые слова:

— Ульф не боится.

Я замер.

— Если Кай рядом — Ульф не боится. Кай как старший брат. Брик так говорил: «Кай — наш старший брат». Значит, Ульф должен слушаться.

Горло перехватило спазмом, и почувствовал, как что-то горячее защипало глаза.

Старший брат. Вспомнил Брика — маленького, чумазого, с широкой улыбкой. Мальчика, которого похоронил в мёрзлой земле Оплота. А теперь Ульф — огромный ребёнок с разумом десятилетнего, который верит мне так, как не верил никому в жизни.