Альбрехт замер, не понимая что происходит, кто мог напасть на его брата, возможно он еще здесь, и уже пора крушить черепа? Он встал над телом Олафа, стараясь защитить тело друга от следующей атаки, но сухой надтреснутый голос заключенного, слегка остудил его намерения:

— Чертов идиот! Эй, второй, что стал как столб, давай, вытаскивай нас отсюда!

Альбрехт решил не спорить, и закинул сразу два тела себе на плечи, и побежал прочь из казематов, попутно сбив плечом одного из светляков, который спускался по лестнице, сильно зевая. Альбрехт был верным воином хаоса, и не мог просто так пройти мимо стонущего светляка, и дважды ударил его, окованным металлом сапогом, и только потом со спокойной совестью, побежал в пустыню, где был их схрон. Он хорошо помнил слова Олафа, и знал, что как только он всех вытащит, должен схватить сделанные ими сани и бежать домой что есть сил.

Темнота, густая тягучая темнота, была кругом, всюду, я сам был этой темнотой, из нее со всех сторон раздавался противный смех. Я находился в этом странном состоянии уже достаточно долго, и смог выявить некоторые закономерности. Двигаться не мог, видеть, слышать тоже, это была ментальная ловушка, в которую попал благодаря своему любопытству. У меня была компания в виде какого-то урода, любителя смеяться без особой причины, и кажется, он был здесь главным.

— Эй, дружище, давай поговорим, прекращай страдать ерундой, — в который раз, внятно прокручивать свои мысли. — Мы здесь все взрослые занятые люди, а у меня к тому же, очень мало времени.

Мне было страшно представить, что сейчас происходит, там в реальности, надеяться что Альбрехт, без посторонней помощи сможет довести план до ума, и всех эвакуировать, не приходилось. Скорее всего, я уже нахожусь в клетке, а мой помощник уже убит, так как он без меня пошел «крушить черепа».

— Здесь у тебя много времени, — вокруг прогремели слова.

— Кто ты? Зачем ты меня здесь держишь? — спокойно думал я, стараясь не выдавать свое раздражение.

— Ты разве еще не заметил, здесь скучно, а людей, с которыми можно поговорить не так много.

— Да, есть такой момент. — согласился я, и попытался развить игру. — Я согласен, иногда сюда приходить и развлекать тебя беседами, только мне срочно нужно выйти и решить несколько вопросов, связанных с моей жизнью.

В этот раз смех долго сотрясал темноту, я успел под его симфонию, многое обдумать, и прийти к выводу что поторопился, нужно с этим сумасшедшим быть более продуманным.

— Ты что самый умный? Тебе от сюда не выйти! Я не хочу в следующий момент, оказаться по самую ручку в отхожем месте.

— Да ладно тебе, я честный человек, мне можно доверять, — без особой надежды ответил я, под вновь разразившийся хохот.

— И ты это смеешь говорить, после того как за золото, продавал свободу убийцам и бандитам? Ты и в правду прирожденных хаосит, твоя душа темнее чем тьма окружающая нас.

— Но я должен бы попытаться, моя жизнь висит на волоске, в любой момент я могу попасться прелату.

— Ты прав, прелат, не тот с кем стоит шутить.

— Ты и с ним так развлекался?

— Да ты что, я не самоубийца, и люблю жизнь в любом ее проявлении. Прелат Пиироним не знает, что я до сих пор привязан к своему молоту.

— Ты тот святой? — удивленно воскликнул я.

Дальше был следующий этап, прослушивания смеха, черт, ведь мог догадаться, все кто носит крест светлоликого, еще те мрази!

— Да ты шутник, давно я так не веселился, — весело говорил голос. — Я умер двести лет назад, благодаря стараниям моего коллеги, пресветлого архиепископа Магарака, не удивлюсь, если он до сих пор жив.

— Так ты был, архиепископом?

— Да Олаф, его святейшество Тальфаций Орн, к твоим услугам, я был правителем целой провинции, на севере империи, весьма спокойной, там не было лесов переполненных вашим братом.

— Ты так легко читать мои мысли? — констатировал я несколько неудобный факт.

— Конечно, ты почти как открытая, адвокат Молодой!

Черт, я очень не люблю безвыходных положений, особенно когда сидишь в них по самую шею, Тальфаций хитрый урод, и всю беседу, подводит меня к выгодному для себя решению. Но древний реликт, должен понимать, что в эту игру можно играть вдвоем, даже в моем положении!

— Чего ты хочешь?

— Многого, хочу подержать в своих руках, голову Магарака, и его родственников, и еще очень многих и многих разумных.

— Чего ты хочешь, от меня? Как я понял, просто так захватить мое тело у тебя не получиться.

— Тут ты прав, чтобы остаться в этом мире, мне пришлось намертво привязать свою душу к своему оружию…

Неожиданно тьма рассеялась, и я обнаружил себя скатывающимся с вершины высокого бархана, волна навалившейся жары была невыносимой, особенно раскаленный песок, который касался открытых частей тела. Распластавшись, я остановил свое падение, и энергично поднявшись, побежал обратно, помогая себе молотом, который моя рука не желала отпускать.