Она не понимала ничего.

Она ненавидела Бейбарсова больше всего на свете сейчас, но, тем не менее, он был единственным, кто оказался добр к ней.

Странно.

Тем не менее, некромаг толкнул её, заставляя пересечь границу, и Гроттер поняла, что оказалась посреди пустыни.

– Вы найдёте воду, она тут близко к земле, - наконец-то послышались последние слова Бейбарсова.

После он пропал.

Растворился.

Таня была уверена в том, что юноша никуда не ушёл и был совсем рядом, но переступить границу не могла.

Ей всё так же было страшно.

Она – победитель.

========== Боль двадцать девятая. Победители ==========

Гроттер сама не понимала, когда она оказалась за гранью – но долгое время она попросту не могла понять, где вообще она оказалась. Рыжеволосой не хотелось, впрочем, задумываться – всё желание жить исчезло практически окончательно, и она чувствовала, что можно было успешно умирать прямо здесь – никто не стал бы её жалеть или спасать по второму кругу.

Она и сама не хотела больше жить. Это было лишним желанием – Гроттер просто опустилась на песок, прижимаясь спиной к магической границе, которая потрескивала у неё за спиной и словно пронзала девушку мириадами маленьких искорок, которые стремились пролететь сквозь её сердце, но каждый раз промахивались и возвращались вновь и вновь.

Тане было страшно.

Она вспоминала чёрные-чёрные глаза некромага, которые, увы, слишком сильно её пугали – и то, что между ними было, отзывалось у неё в душе непонятным, ноющим ощущением далёкой боли. Таня не хотела задумываться над этим, но у неё не оставалось выбора – её просто пожелали почему-то оставить живой.

Гроттер повторила про себя, что она победила. Провидица, которая умудрилась выиграть – впервые за историю нового “Тибидохса”, того, что существовал во времена Чумы-дель-Торт.

Тане почему-то жутко захотелось погибнуть. Наверное, так было бы правильнее, вот только, увы, никого не волновало то, чего желала именно она; здесь голос имела вообще одна лишь Чума да её прихвостни-некромаги.

Впрочем, каждое воспоминание о Бейбарсове свидетельствовало о том, что он вряд ли вообще считается с мнением кого-либо, даже с Чумой, словно никто и ничто не может ему навредить.

Гроттер сейчас, по правде говоря, было не до этого. Она понимала, что должна попытаться пойти куда-то, но, тем не менее, просто продолжила сидеть на горячем песке, чувствуя, что неимоверная жажда продолжает заставлять её страдать и душит, буквально разрывает на мелкие кусочки.

Таня даже не открыла глаз, когда кто-то присел рядом с нею. Песок, который всё время летел ей в лицо, всё равно ослепил бы глаза, если б Таня попыталась их хотя бы приоткрыть.

Именно поэтому она равнодушно смирилась с собственной судьбой.

Так было намного легче. Так можно было наконец-то попытаться почувствовать себя счастливой и нормальной; разве есть что-то, что могло бы радовать её немного больше? Гроттер не знала.

Она вообще ничего не понимала.

– Мы победили, - наконец-то выдохнула она, даже не зная, кто именно сидит рядом. – Осталось трое… мы победили.

– То есть, нет смысла тебя убивать?

Гроттер не узнала голос, но, тем не менее, спокойно кивнула, решив, что так будет лучше – наконец-то она могла чувствовать себя хотя бы относительно спокойной. Тем не менее, от этого стало только хуже – рыжеволосая чувствовала, что всё человеческое, что вообще было в ней, умерло на “Тибидохсе”, а будущее окажется просто набором никому не нужных воспоминаний, которые она будет ненавидеть больше всего на свете, но будет пытаться отыскать всё новые и новые.

– Нет, - прошептала Гроттер. – Смысла убивать больше вообще нет.

– Это хорошо, - приятный женский голос звучал очень устало. – Я устала от всего этого… Сколько нам ещё осталось?

***

Таня давно уже не хотела пить настолько сильно, как сейчас – чувство невероятной жажды заставляло её то и дело хрипеть и пытаться как-то вернуться к более-менее реальной жизни.

– На, выпей.

Склепова протянула ей флягу с водой, но жидкость, впрочем, осталась только на самом-самом дне.

– Спасибо, - Гроттер содрогнулась, когда капельки воды прикоснулись к её пересохшим, потрескавшимся губам.

Это бессмысленно – продолжать игры, когда уже больше никто не собирается воевать, но, впрочем, они так и не попытались отыскать третьего игрока.

За всё это время Таня не сказала и десяти слов подряд своей новой знакомой; Склепова, которая походила на достаточно разговорчивую девушку, и не требовала даже от неё совершенно никаких искренностей.

Казалось, на самом деле Гробыня тоже устала и не желала ничего слышать.