Тот отступил назад и издал хрюкающий звук. Потом он повернул голову:

– Ты – иди сюда.

Паула приоткрыла было рот, но встала и сделала шаг вперед.

– Не прикасайся ко мне своими грязными лапами, – промолвила она.

Кубинец сказал что-то своему напарнику по-испански. Тот кивнул Феннеру:

– Иди сюда.

Феннер пересек комнату, и, когда он подошел, низкорослый кубинец ударил его по затылку рукояткой револьвера. У Феннера потемнело в глазах, и он опустился на четвереньки. Кубинец ударил его своим тупоносым ботинком в шею, между воротником рубашки и ухом. Удар был очень сильным, и Феннер рухнул на бок.

Паула уже открыла рот, чтобы закричать, но второй кубинец резко ткнул ее дулом пистолета в низ живота. У нее перехватило дыхание, крик застрял в горле, и она опустилась на колени.

Кубинец подхватил ее под мышки и поднял. Низкорослый наблюдал за ними. Он не нашел того, что искал, и в бешенстве ударил ее наотмашь ладонью. Второй кубинец швырнул ее в кресло, а сам сел на край стола.

Низкорослый быстро осматривал комнату. Он делал это аккуратно, не оставляя беспорядка, как будто заниматься этим ему было не впервой. Потом он вышел в соседнюю комнату и тоже ее осмотрел.

Феннер слышал его движения, но не мог пошевелить и пальцем. Он попытался подняться, но у него ничего не вышло. От ярости и боли глаза его застилала красная пелена.

Только когда кубинцы ушли, захлопнув за собой дверь, он с трудом встал на ноги и, опершись одной рукой о стол, осмотрелся.

Паула сидела скрючившись в кресле и выла от ярости.

– Проклятье, не смотри на меня! – вскрикнула она. – Не смотри на меня!

Феннер прошел в приемную и затем к умывальнику. Он вымыл в раковине холодной водой руки и ополоснул лицо. Когда он закончил, вода была красной. Он неуверенной походкой подошел к настенному шкафчику и достал полбутылки виски и два стакана. Потом налил себе добрую порцию и выпил. Голова у него раскалывалась. Виски обожгло ему рот и едва не застряло в горле. Он наполнил второй стакан и вернулся в кабинет.

Паула уже сидела прямо, но все еще постанывала.

Феннер поставил стакан на край стола, рядом с ней.

– Выпей, детка, – сказал он. – Это то, что тебе сейчас нужно.

Паула посмотрела на него, потом на виски, потянулась за стаканом и взяла его. Ее лицо было бледным, а глаза сверкали. Она выплеснула виски ему в лицо.

Феннер не пошевельнулся. Паула закрыла лицо руками и заплакала. Феннер вытерся носовым платком и сел за стол.

Несколько минут они просидели молча, в тишине, которую разрывали лишь рыдания Паулы. Феннер чувствовал себя отвратительно. У него стучало в висках, рану на скуле жгло от попавшего на нее виски. Он дрожащими пальцами вытащил из портсигара сигарету.

Паула перестала плакать.

– Ты считаешь себя крутым, – промолвила она, не отрывая рук от лица, – считаешь себя бравым парнем. И ты позволил этим двум подонкам с револьверами войти сюда и сделать это с нами? Боже, Дэйв! Ты падаешь все ниже и ниже. Я связалась с тобой, потому что думала, что ты можешь постоять за себя и защитить меня, но я ошиблась. Ты сидишь и распускаешь нюни, слышишь? Ты рохля и слабак! И что ты теперь собираешься делать? Ты позволил им уйти и сразу схватился за бутылку. О’кей, Дэйв Феннер, с меня хватит.

Она ударила кулаком по столу и снова начала рыдать.

– О, Дэйв… – проговорила она сквозь слезы. – Дэйв… Как ты мог позволить им сделать это со мной?

Пока она говорила, Феннер продолжал сидеть с каменным лицом. Его глаза были полузакрыты, и он походил на глыбу льда.

– Ты права, дорогая, – сказал он, когда Паула замолчала. – Я слишком здесь засиделся. – Он поднялся на ноги. – Не беспокой меня несколько дней. Просто сиди тихо и не высовывайся. Запри офис. Я буду занят. – Он открыл ящик стола, достал из него свой револьвер 38-го калибра, сунул его спереди за ремень брюк и закрыл полой пиджака. Потом он быстро вышел из офиса, захлопнув за собой дверь.

Спустя час, как следует помывшись и приведя себя в порядок, Феннер поймал такси и назвал адрес в городе. Пока машина пробиралась по заполненным транспортом улицам, он сидел, отрешенно глядя прямо перед собой. Только крепко сжатые кулаки, лежавшие у него на коленях, говорили о том, что он чувствует.

Такси свернуло на Седьмую авеню и потом на шумную боковую улочку. Вскоре машина остановилась, и Феннер вышел. Он сунул доллар водителю и пошел по тротуару, избегая столкновения с дерущимися мальчишками.

Он легко взбежал по ступенькам лестницы одного из домов и позвонил. Через несколько секунд дверь открылась, и на пороге перед ним предстала пожилая, неряшливо одетая женщина.

– Айк здесь? – спросил Феннер.

– А кто его спрашивает?

– Скажи, что Феннер.

Старуха сняла цепочку и приоткрыла дверь пошире.

– Будьте там наверху поосторожнее, мистер, – сказала она. – Айк сегодня не в духе.

Феннер прошел мимо нее и стал подниматься по темной лестнице. В нос ему ударил запах нечистот и кухни. На втором этаже он постучал в дверь. За ней были слышны приглушенные голоса, которые резко стихли. Дверь медленно открылась, и за ней показался худой мускулистый парень с вытянутым вперед, как у свиньи, подбородком.