— Не вижу никаких препятствий. Однако, на Смарагде мы сами подберем подходящий отель для мсье Местре и попросим его, чтобы он не покидал столицу, не уведомив нас.

Мишель нервно затянулся сигаретой. Он размышлял. Перспектива заточения в госпитале ему не улыбалась, однако это же всего на несколько часов. Полет все равно заканчивается.

Он подумал о том, как будет разочарована Инесс, проснувшись. Но главное — она уснула, чувствуя себя в безопасности. “Прощай, — подумал он. — Прощай, чудесное воспоминание о путешествии. Роман длился достаточно долго. Зато не придется искать причину, чтобы отказаться от роли гида”.

Неожиданно ему пришла в голову идея.

— Я согласен, — сказал он. — Однако нельзя ли эту историю немного откорректировать?

— Каким образом?

— Если у меня есть враги, я хотел бы, чтобы они вообразили, что покушение удалось.

— И речи быть не может, — испугался инспектор. — Нам не нужен скандал на борту! Если…

— Выслушайте сначала, — оборвал его Мишель. — Достаточно будет подтвердить, что приступ случился в моей старой каюте, когда я, например, вернулся за чем-нибудь забытым. Пассажиры не удивятся, зато враги поверят, что официальная версия маскирует удавшееся убийство. Кроме того, можно допустить утечку информации — шепнуть одному — другому, что я тяжело болен, очень тяжело болен. Вы понимаете?

— И они решат, что вы мертвы?

— Именно! Только как раз этого вы не должны говорить. Достаточно подчеркнуть, что состояние моего здоровья внушает опасение.

Инспектор потер подбородок и задумчиво сказал:

— Сдается мне, что вы знаете больше, чем хотите показать.

— Инспектор!

— Да, я знаю, что говорю. Улик у меня против вас никаких, однако вы демонстрируете необычное в вашем положении спокойствие и самообладание. На планете вы перейдете в ведение городских властей, и я не смогу проследить за вами в дальнейшем, так как отвечаю за безопасность этого корабля. Однако я сообщу свое мнение местной полиции.

Движением руки он остановил готового взорваться молодого человека и добавил:

— Однако я не имею ничего против вашего маленького спектакля.

Он указал на постель.

— Ложитесь и притворитесь мертвым.

Мишель затянулся последний раз сигаретой, бросил окурок в пепельницу, сунул в карман зажигалку и со вздохом облегчения вытянулся на постели.

Комиссар снял телефонную трубку и набрал номер.

— Госпиталь? Говорит комиссар корабельной полиции. Пожалуйста, срочно пришлите санитаров с носилками в каюту 104 по левому борту. Тяжелый сердечный приступ… Благодарю вас.

Он бросил трубку.

— Они будут здесь через минуту.

— Не забудьте распорядиться, чтобы мой багаж перенесли в изолятор! — попросил Мишель.

— Как вам будет угодно.

— А как с номерным?

— Что вы имеете в виду?

— Ведь он тоже знает о взрыве. Его тоже придется изолировать?

— Не придется. — Полицейский внимательно посмотрел ему в глаза. — Бедняга скончался через пять минут после того, как вдохнул газ.

В дверь постучали. Полицейский накрыл лицо Мишеля простыней и приказал впустить санитаров.

Мишель почувствовал, как его вместе с простыней переложили на носилки и понесли по коридору, потом по лестнице. Через некоторое время по легкому аптечному запаху он догадался, что находится в госпитале.

Его снова подняли вместе с простыней и переложили на мягкую кровать. Он замер. Сквозь простыню было видно, как погас свет. Потом послышались шаги, негромкие голоса, хлопнула дверь. Он остался один.

Он выглянул из-под простыни. Он находился в помещении с гладкими голыми стенами. В углу горел ночник. Рядом с кроватью были сложены вещи: инспектор сдержал слово.

Мишель встал и потрогал дверь. Как и можно было ожидать, его заперли на ключ.

Мишель пожал плечами, подавил зевок и снова улегся. Здесь можно было чувствовать себя в полной безопасности. Вскоре он спокойно уснул.

— Я ничего не могу сделать, — развел руками дежурный санитар. — Врач запретил посещения.

— Несколько часов назад он был совершенно здоров! — настаивала Инесс. — Что с ним могло случиться?

— Посещать больных запрещают обычно, когда они в тяжелом состоянии. Но, к сожалению, я ничего не могу вам сообщить. Вы родственница больного?

Инесс покраснела.

— Нет, нет. Мы познакомились в полете. — Она порылась в сумочке, достала конверт и протянула его дежурному. — Не будете ли вы так любезны передать ему вот это?

— Ради бога.

— Мне бы очень хотелось повидать его прежде, чем покину корабль, но, видно, уже не получится.

— Не волнуйтесь, он получит ваше письмо. Не знаю, будет ли он в состоянии его прочитать, но вручим его обязательно.