Шрифт:
Им хорошо
Им действительно живется хорошо.
Нахрапистые, грязно-вспыльчивые или вечно злые, насупленные, походя оскорбляющие любым движением.
Открыто торжествующие.
Ничего не переживающие.
Гениальные в нанесении обид и унижений.
Они имеют все.
Но этого им мало.
Настоящее удовольствие испытывают, отбирая у деликатных и нерешительных то случайное, что им досталось.
И уж страшными становятся, если не отдать.
Стонут громко.
Обманывают врачей.
Мерзко кричат.
Говорят злобно и задыхаясь.
Иногда кажется, лучше смолчать, лучше им сделать, чем слушать себе во вред.
Но там же нет больного места.
Там больное все.
Приспособились и живут долго.
Нам наказание в виде людей.
Консерватория
Консерватория, аспирантура, мошенничество, афера, суд, Сибирь.
Консерватория, частные уроки, еще одни частные уроки, зубные протезы, золото, мебель, суд, Сибирь.
Консерватория, концертмейстерство, торговый техникум, зав. производством, икра, крабы, валюта, золото, суд, Сибирь.
Может, что-то в консерватории подправить?
Как?! Вам ничего не говорили?
Все наши несчастья начинаются фразой «Как, разве вам ничего не говорили?»
Он (по телефону). Девушка, девушка, в чем дело? У меня уже несколько дней молчит телефон, девушка?
Она. Как? Разве вам ничего не говорили?
Он. Нет.
Она. А вы открытку получали?
Он. Нет.
Она. Как? Вы же должны были получить.
Он. Да. А я не получил.
Она. Вы должны были получить. (Кладет трубку.)
Он (набирает). Девушка!..
Она. Пятнадцатая.
Он. Уважаемая пятнадцатая. У меня уже три дня молчит телефон.
Она. А вам ничего не говорили?..
Он. Нет, нет, ничего. И открытки не было. А что случилось?
Она. Должна была быть. А из управления вам звонили?
Он. Нет.
Она. Странно.
Он. Что случилось?
Она. Вам изменили номер.
Он. Девушка, миленькая, пятнадцатая, не бросайте. За что? Почему?
Она. Там узнаете.
Он. Может быть, вы знаете, почему нет писем, телеграмм. Уже очень долго.
Она. Как, вы еще не знаете? (Щелкнула. Отключилась.)
Он. Нет, нет. Что случилось? Пожалуйста!
Она (щелкнула, включилась). Уже месяц, как вам поменяли адрес.
Он. Ой! Ай! За что? Куда бежать? Всему дому поменяли?
Она (щелкнула). Нет. Только вам.
Он (растерянно). Что же делать? Я же так жду. А тут приходят письма, повестки на фамилию Крысюк. Куда их пересылать?
Она. Постойте, вам что, действительно ничего не говорили?
Он. Нет.
Она. Это вам.
Он. Как?.. Я же…
Она. У вас изменилась фамилия в связи с вводом новой станции. Разве вы не получали открытку?
Он. Нет… Что же теперь делать? Меня же никто не знает…
Она (щелкнула). Вас предупредили. Вот у меня список. Против вас стоит птичка: «Предупрежден».
Он. Нет, нет. Я ничего не получал.
Она. Значит, получите. (Щелкнула, положила трубку.)
Он (набирает). Девушка…
Она. Восьмая.
Он. Мне пятнадцатую, пожалуйста.
Она. Минутку.
Он. Простите, милая пятнадцатая, как меня теперь зовут?
Она. Это Крысюк?
Он. Д-да…
Она. Сейчас, сейчас… Семен Эммануилович.
Он. Так я уже не…
Она. Нет-нет. Это все осталось. Год рождения – 1926.
Он. Мне же сорок два…
Она. Это по-старому. Вам теперь пятьдесят шесть, еврей!
Он. Опять?!
Она. Да. Родители – кулаки-землевладельцы.
Он. Откуда? Что? Какие землевладельцы? Мы из служащих…
Она. Нет, нет. Это изменено. Вам должны были послать открытку, но я вам могу зачитать, если хотите.
Он. Да. Да. Обязательно.
Она. Крысюк Семен Эммануилович, пятьдесят шесть лет, из раскулаченных, продавец.
Он. Кто?
Она. Продавец овощного отдела.
Он. Позвольте. Я врач. С высшим. Первый медицинский в пятьдесят втором году.
Она. Нет, нет. Это отменено. Вы продавец.
Он. Где, в каком магазине?