Здесь стена выходила на главную улицу как раз между питомником и магазином скобяных товаров. Магазин был двухэтажный. Во двор питомника смотрели два небольших окошка.

Грег вошел в магазин, переждал, пока оба продавца одновременно повернулись к нему спиной, и помчался вверх по лестнице, где висела табличка «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН».

Здание было старое, коридор пыльный и в паутине. Свет пробивался лишь из оконца в дальнем конце коридора. По обеим сторонам тянулся ряд дверей, а вдоль стен были навалены кучи скобяного лома. Грег толкнул первую справа дверь. Она была забита картонными коробками. Судя по этикеткам, там хранились большие банки с белой краской, хотя кто знает, не запрятано ли там что-нибудь тайное. НЕЧТО ЗЛОВЕЩЕЕ, ВАТСОН. Окно было грязное. Он протер стекло.

Вдоль дальней стены загона тянулся ряд клеток. Дело было поставлено на широкую ногу. Собак двадцать растянулись в безвольных, безжизненных позах, и только одна поджарая, похожая на волка, металась взад-вперед по клетке, кидая злобные взгляды на стоявшего неподалеку Слейда.

Блюбоя не было.

Прямо под окном к стене прилепился еще один ряд клеток. Но видны были только их крыши. Может, это клетки для кошек, кроликов или антилоп? Или же для самых породистых собак, таких как Блюбой? Если только…

Крематорий. Приземистый кирпичный домик в углу двора. Нет, нет, не может быть! Блюбой исчез всего несколько часов назад. Даже такой сноровистый убийца животных, как Берт Слейд, не сумел бы так быстро управиться. К тому же — надежда на выкуп. Прежде чем вызволить животное, нужно было заплатить питомнику пятьдесят долларов. Слейд не стал бы убивать собаку, пока есть хоть малейший шанс получить от владельца деньги.

Слейд стоял у задней двери в контору с калькулятором в руках, приглядывая за юношей в грязной футболке, который разгружал ящики с «Визги» («Визги» — для собачьей миски!») из грузовика компании «Корпорация корма». По случаю такого важного занятия он натянул на голову синюю фуражку.

— Эй, ты что тут делаешь, бездельник? — раздался за спиной Грега властный окрик.

«Спокойно, только спокойно. Действуй осторожно».

— А, здравствуйте! — Грег медленно повернулся на голос. — Не могли бы вы мне помочь? Я искал туалет.

— Ну, здесь ты его вряд ли найдешь. — Это был хозяин магазина Уэйн Миссельмен. Да, день сегодня явно не самый удачный. От Уэйна, коренастого здоровяка, так и веяло угрозой скорой физической расправы.

— Да? Значит, я ошибся.

— Тогда проваливай. — Миссельмен схватил Грега за руку. — Это частное владение.

— Теперь и я это вижу.

РАЗВЕ ТАК ОБРАЩАЮТСЯ С ПОКУПАТЕЛЯМИ, СЭР? КОМИТЕТУ ПО КОНТРОЛЮ БУДЕТ ИНТЕРЕСНО УЗНАТЬ ОБ ЭТОМ. Грег поспешил убраться, сбежал по ступенькам, прошмыгнул через магазин и выскочил на улицу. Теплое июньское солнце взбодрило прохожих, и они сбросили с себя дары овечьей шерсти. По Хай-стрит, сверкая из-под ярких хлопчатых одежек обнаженной розовой плотью, валила толпа Щелкающих фотоаппаратами туристов. Грег отвязал от дерева свой десятискоростной велосипед, вспрыгнул на разогретое солнцем сиденье и, мрачно насупившись, покатил к дому. Какое неудачное утро! Просто Дюнкерк. НО МЫ НИКОГДА НЕ СДАЕМСЯ!

Миссис Киттивейк-Трамп с яростью рванула одуванчик и вспомнила Англию. Дряблые складки на ее лице собрались в хмурый пучок. Там, в старом добром Дорсете, одуванчики никогда не цеплялись так крепко за матушку-землю. А почему? Да просто потому, что тамошние фермеры возделывали почву Дорсета несколько тысячелетий! Они лелеяли землю, делали ее мягкой, отзывчивой, благодатной. Не то что эта затверделая, необработанная. Мистер Киттивейк-Трамп, пожалуй, единственный фермер, который когда-либо распахивал эту землю, но даже и его участок был не ахти какой ухоженный. Во-первых, по-настоящему он никогда и не был фермером. А во-вторых, вместо того чтобы работать самому, нанимал людей, тракторы, бульдозеры. Киттивейк-Трамп был не из тех, кто пачкает руки. Он умел лишь приказы отдавать. Да упокой Господь его душу.

Стебель одуванчика порвался. В земле оставалась по крайней мере четверть корня, который в любой момент мог снова возродиться, будто хвост ящерицы. Ну ничего, у нее в сарае припрятана штука, которая с этим справится. Первоклассное средство. Заметив в витрине магазина скобяных товаров необычную бутылочку, она сразу смекнула, что это средство достойно ее внимания. «Жидкая смерть» вот как назывался этот адский коктейль, и он действительно убивал все, чего касался. Им легко можно было отравить весь бассейн Амазонки. Для одуванчика достаточно и одной капли.

Миссис Киттивейк-Трамп приступила к болезненной процедуре распрямления. Руки на колени. Медленное разгибание хрупкого, артритного позвоночника. И внутренний крик боли. Говорят, что нашли лекарство от старческих болестей. Не эвтаназию же имеют в виду?

Эх, лучше бы ее и вовсе не было! Но настроение вдруг поднялось от мысли, что удастся провести хищных деляг, которые продолжали засыпать ее брошюрами и рекламными проспектами. И она, посмеиваясь, зашаркала по дому в поисках «жидкой смерти». Украшенная черепом и скрещенными костями бутылка нашлась в садовом сарае на самой верхней полке, подальше от детей. Женщина попыталась открутить пробку, но та, защищенная каким-то секретом от любознательных детских рук, не поддавалась.