Только бы Оскар не напился, и все будет хорошо.

Бленда шла молча и помогала изо всех сил, теперь сопротивляться уже не было смысла. Сзади раздался звонок, и мимо промчался посыльный на велосипеде. Мальчик ехал стоя, его тело раскачивалось вперед-назад. На багажнике спереди был привязан большой ящик, через край свисала овощная ботва. Велосипед был такой же, как у Акселя, только черный — большой, с толстыми резиновыми покрышками.

Аксель… Почему он не остановился, ведь она просила его? Он испортил их прощание, а она так надеялась, что потом сможет еще долго вспоминать эти минуты. Бленда крепче схватилась за ручку телеги и стала толкать с удвоенной силой, словно хотела отогнать мысли об Акселе.

«Я не хочу тебя больше видеть», — сказала она ему. Так ли это на самом деле? Теперь уже не вернешь вырвавшиеся слова.

С каждым шагом они отдалялись от Акселя и от Хаги. Деревянный мост, ведущий к Казернторьет, казался последним рубежом, отделявшим их от дома. На той стороне их ждал другой мир, другое время. Бленда не могла не обернуться, но Хагу уже было не разглядеть за деревьями и трамваями. Она видела только Эрика. Его колени были зеленые от травы, а взгляд беспокойно блуждал где-то высоко. «Наверное, он скучает по Рулле», — подумала Бленда.

Она была права: Эрик очень надеялся, что увидит свою ворону. Больше всего ему хотелось, чтобы Рулле опустился и ненадолго сел на телегу. Тогда бы он знал наверняка, что Рулле еще помнит о нем. Но из сотен птиц, паривших в небе, ни одна не обратила внимания на их воз, медленно катившийся по улице.

Когда Оскар Лундберг крикнул «Стой!» и притормозил у деревянной скамейки, Эрик подбежал к нему:

— Мы скоро придем?

Лундберг покопался рукой в вещах на телеге и выудил новую бутылочку «Пилзнера».

— Ну-у, полпути мы прошли, — ответил он. — А ты уже устал?

Эрик взглянул на воз. Нет, он не устал, но ему очень хотелось бы ехать на телеге. Лундберг сделал несколько глотков и сказал, что воз и так тяжелый. Придется Эрику идти пешком, но пока они вполне могут немного отдохнуть. Лундберг сел и похлопал рукой по скамейке рядом с собой.

— Садись.

Эрик видел, что мама нервно вздохнула, но все равно сел. Лундберг обнял его за плечи.

— И когда мы теперь с тобой увидимся?

Он хлебнул из бутылки и продолжил:

— Надеюсь, твой папа скоро вернется, — а он вернется, вот увидишь, и тогда мы приедем и заберем тебя.

Лундберг взял большой палец Эрика и прижал к своему.

— Решено. И пусть этот задавака с пуговицами говорит что хочет, мне на него плевать.

Мама подошла к ним и забрала у Оскара бутылку. Видно было, что ее терпение кончилось.

— Ну все, Оскар, хватит болтать чепуху и хватит пить. Она вылила пиво в канаву и схватила его за руку.

— Ты обещал нам помочь, так что давай, за дело. Лундберг медленно встал, прокашлялся и на шатких ногах подошел к телеге.

— Не волнуйся, Тура, — сказал он. — Я свое слово сдержу.

И, прежде чем двинуться дальше, показал большой палец.

— Клянусь своим корявым пальцем.

Дальше они шли молча. В воздухе что-то изменилось, чувствовалось, что где-то поблизости пристань и большая река. Эрик бежал вприпрыжку, иногда он забегал далеко вперед и заглядывал за угол. Он хотел первым увидеть дядю Карла и его лодку.

Маячник Нурдстен прибыл к причалу Шепсбрун заблаговременно и пришвартовался. Он нашел место, где от воды на пристань поднимался железный трап. Нурдстен остался доволен, решив, что так Туре будет проще спуститься в лодку. Но прошло много времени, а он все стоял, глядя на порт. Обгоняя груженые телеги, запряженные крепкими лошадьми, прогремел трамвай.

Одетые по-летнему взрослые и дети, размахивая сумками, с радостными возгласами спешили к пароходикам, отходящим в шхеры. Кричали портовые рабочие, грузившие тяжелые мешки в вагоны. Все это оживление и звуки были чужды жизни на маяке, и Нурдстен в очередной раз убедился, что жизнь в городе не для него.

Он достал карманные часы. Они показывали четверть четвертого, но Туриной телеги с лошадью не было видно.

На фонарь над его головой села чайка. Выпустив струйку белого помета и громко крикнув, она взлетела. Смотритель быстро отошел в сторону и подумал: «Так бы и пристрелил гадину, жаль, что ружья нет».

— Дядя Карл, а вот и мы!

Первым показался Эрик. В грязных штанах, босиком, с ботинками в руках, он бежал между телегами через трамвайные рельсы. За ним маячник разглядел нагруженный воз, который толкали вручную. Что это? Неужели Тура и Бленда сами везут телегу? А кто это шагает рядом? Судя по неровной походке, этот оборванец не вполне трезв?