Вновь показался Дагенхем.

– Не имеет смысла тратить время на лабиринт, - успокоил он присутствующих.
– Я принял меры. Йовила задержат - два часа гарантировано, три часа вероятно, четыре возможно.

– Как?
– поразился Банни. Дагенхем холодно улыбнулся.

– Мне пора.

– Что с Фойлом?
– спросил Престейн.

– Пока ничего.
– На лице Дагенхема снова появилась страшная улыбка.

– Он действительно уникален. Я перепробовал все обычные методы и наркотики… Ничего. Снаружи - всего лишь заурядный космонавт… если не татуировка… но внутри… из стали. Что-то завладело всеми его помыслами, всем существом и не отпускает.

– Что же?
– спросил Шеффилд.

– Надеюсь узнать.

– Как?

– Не спрашивайте, станете соучастниками. Корабль наготове?

Престейн кивнул.

– Ждите. Фойл долго не выдержит.

– Где вы его держите? Дагенхем покачал головой.

– Это помещение ненадежно.

Дагенхем джантировал по курсу Цинциннати-Нью-Орлеан-Монтеррей-Мехико и появился в психиатрическом крыле гигантского госпиталя Объединенных Земных Университетов. Крыло - едва ли подходящее название для целого города в маленькой стране госпиталя. Дагенхем появился на сорок третьем этаже терапевтического отделения, где в изолированном баке плавал без сознания Гулливер Фойл. Рядом стоял солидный бородатый мужчина в халате.

– Привет, Фриц.

– Привет, Саул.

– Хороша картинка - главврач обхаживает для меня пациента.

– Мы у тебя в долгу, Саул.

– Хватит об этом, Фриц. Я не облучу тебе госпиталь?

– Здесь свинцовые стены.

– Готов к работе?

– Хотел бы я знать, за чем ты охотишься.

– За информацией.

– И собираешься для этого превратить терапевтическое отделение в камеру инквизиции? Почему бы не использовать наркотики?

– Все испробовано. Бесполезно. Он не обычный человек.

– Это запрещено, ты же знаешь.

– Передумал? За четверть миллиона я могу продублировать твое оборудование.

– Нет, Саул. Мы всегда будем у тебя в долгу.

– Тогда начнем с Театра Кошмаров.

Театр Кошмаров появился на свет в результате ранних попыток лечения шизофрении методом шока с целью заставить больного вернуться к реальности, превратив его воображаемый мир в пытку. Связанные с ним эмоциональные перегрузки пациента были очень жестокими.

Проекторы очистили от пыли и подготовили к работе. Фойла достали из бака, сделали ему стимулирующий укол и оставили на полу. Бак удалили. Выключили свет.

Каждый ребенок на свете считает, будто его воображаемый мир уникален. Психиатрам же известно: радости и ужасы личных фантазий - общее наследство всего человечества. Терапевтическое отделение Объединенного Госпиталя записало эмоции на тысячи километров пленки и создало всеобъемлющий сплав ужаса в Театре Кошмаров.

Фойл очнулся в холодном поту, так и не поняв, что он вышел из небытия. Его сжимали в клещах, кидали в пропасть, жарили на костре. С него содрали кожу и кислотой выжигали внутренности. Он закричал, побежал, но вязкое болото обхватило его ноги. Какофонию скрежета, визга, стонов, угроз, терзавшую его слух, перекрывал настойчивый голос.

– Где Номад, где Номад, где Номад, где Номад?

– Ворга, - хрипел Фойл.
– Ворга. Его защищало собственное сумасшествие, и это придавало ему дополнительные силы.

– Где Номад? Где ты оставил Номад? Что случилось с Номадом? Где Номад?

– Ворга - не сдавался Фойл.
– Ворга. Ворга. Ворга. В контрольном помещении Дагенхем выругался. Главврач, управляющий проекторами, взглянул на часы.

– Минута сорок пять, Саул. Ему, пожалуй, больше не выдержать.

– Его надо расколоть. Выжимай все до конца! Фойла хоронили заживо, медленно, неумолимо, безжалостно. Его засасывала глубина. Вонючая слизь обволакивала со всех сторон, отрезая от света и воздуха. Он мучительно долго задыхался, а вдали гремел голос:

– ГДЕ НОМАД? ГДЕ ТЫ ОСТАВИЛ НОМАД? ТЫ МОЖЕШЬ СПАСТИСЬ, ЕСЛИ НАЙДЕШЬ НОМАД. ГДЕ НОМАД?

Но Фойл был на борту «Номада» в своем гробу, без света и воздуха. Он свернулся в зародышевый комок и приготовился спать. Он был доволен. Он выживет. Он найдет «Воргу».

– Толстокожая свинья!
– выругался Дагенхем.
– Кто-нибудь раньше выдерживал Театр Кошмаров, Фриц?

– Нет. Ты прав. Это поразительный человек, Саул.

– Мы должны из него вытянуть… Ну, хорошо, к черту с этой штукой. Попробуем Мегалан. Актеры готовы?

– Все готово.

– Начнем.

Мания величия может развиваться в шести направлениях. Мегалан является драматической попыткой диагностики конкретного течения мегаломании.

Фойл проснулся в громадной постели. Он находился в роскошной спальне, сплошь в парче и бархате. Фойл удивленно огляделся. Мягкий солнечный свет падал через решетчатые окна. В дальнем углу застыл лакей, поправляя сложенную одежду.

– Эй… - промычал Фойл.

Лакей повернулся.
– Доброе утро, мистер Фойл.