После уроков они играли в школьном саду. Младшие забирались на всевозможные аттракционы; те, что постарше, ухаживали за цветами и деревьями, кормили и дрессировали животных в маленьком пришкольном зоопарке. Анжеле с грустью вспомнился забавный кенгуренок, с которым они носились наперегонки по школьной лужайке. Он чем-то напоминал париан… Вспомнился ей и шустрый, веселый дельфин Темка, полновластный хозяин школьного бассейна, любимец всей школы.

По щекам Анжелы извилистыми ручейками стекали слезы. Она пыталась представить себе, чем сейчас заняты ее подруги. Например, Эльза — самая любимая из всех. Наверное, сидит в книголектории, где они обычно заказывали одну книгу на двоих и прослушивали ее в наушники. Или в школьном театре, где можно послушать и посмотреть все, что угодно, — от органной музыки до кукольного театра. А может, теперь она бегает с другой подружкой в зал «развлекательных мелодий»?

Они с такой неохотой расходились обычно по домам, что родители жаловались, будто школа отнимает у них детей…

Мысли Анжелы потонули в тумане. Сеан расплылся, растаял, Анжела уснула беспокойным сном — воспоминания не давали покоя и во сне.

— Муно! Эй, Муно! Хватит спать! — донеслось с улицы.

Анжела вскочила. Муно зашевелился на лежанке, озираясь бессмысленными мутными глазками.

«Тебя зовут, Муно», — хотела подсказать Анжела.

— Му-но! — снова донеслось с улицы.

Он поднялся, протер глаза перепончатой рукой и вышел наружу.

Через некоторое время послышался его зов:

— Цуцу! Сюда! Быстро.

Анжела с готовностью выбежала из жилища. Она хорошо знала, что этот зов обещает веселую прогулку. Иногда ей начинало казаться, что она и впрямь превращается в дрессированного зверька.

Под пиру толпились товарищи Муно. Анжела очень обрадовалась, заметив среди них Лулу, подбежала к ней, взяла за руку.

— Хочешь гулять? — спросила Лула, погладив девочку по «остаткам шерстяного покрова».

— Цуцу! Сюда! — ревниво крикнул Муно и крепко сжал руку Анжелы. Пусть, мол, Лула не забывает, что зверушка принадлежит ему, Муно.

Вся компания отправилась к окраине Городища. Там, за стеной, вылепленной парианами, раскинулось неподвижное, как кусок гигантского зеркала, озеро. Над его поверхностью лениво струился пар. Озеро окружали округлые бархатно-зеленые холмы.

Резвые париане с разбегу ворвались в озеро, разбудив его своим вторжением, наполнив все вокруг веселыми возгласами и искрящимися под утренним Парием брызгами.

Анжела замешкалась на берегу.

— Цуцу! Ну, что же ты? — крикнул из воды Муно. — А ну-ка, живо сюда!

Анжела осторожно ступила в воду. Ей приходилось купаться в озере много раз. Она знала, что вода в нем теплая, почти горячая, а дно — гладкое, без единой впадинки или бугорка, словно в ванной, и что в озере не водятся никакие животные. И все же не могла себя заставить так же бездумно и шумно врываться в чужепланетное озеро, как это делал Муно и его друзья.

В воде париане чувствовали себя увереннее, чем на суше. Они плавали с бешеной скоростью, расчерчивая водную гладь длинными гибкими хвостами. Нечего было и думать угнаться за ними.

— Эй, Цуцу! Ты плаваешь, как лимпи! — крикнул Тути.

Анжела знала, что лимпи — парианское животное, по медлительности напоминающее земную черепаху, и потому обиделась на Тути.

— Хочешь, я прокачу тебя? И ты узнаешь, как надо плавать.

Тути зацепил Анжелу хвостом и ловко усадил себе на спину. Не успела Анжела опомниться, как с головокружительной быстротой помчалась вперед. Обычно париане не уплывали слишком далеко от берега и держались всегда вместе. Но Тути, желая похвастаться перед девочкой, понесся к самой середине горячего озера.

— Держись крепче, Цуцу! — задорно кричал Тути. — Мы с тобой… Аи! — Голос Тути, неожиданно сорвавшись на визг, замер.

Он затормозил так резко, что Анжела чуть не перелетела через его голову.

Прямо перед ними неизвестно откуда появилось огромное существо. Его голова грозно и гордо возвышалась над поверхностью воды, как обтекаемая подводная лодка, поднятая чьей-то гигантской рукой. Изогнутая шея исчезала под водой, а позади, словно внезапно всплывший из пучин остров, виднелась необъятная спина чудовища.

Анжела, дрожа всем телом, прижалась к Тути. Тути тоже дрожал. Он застыл, завороженный неожиданным зрелищем, и не мог пошевелиться.

Казалось, морда зловеще ухмыляется — огромная отвратительная пасть осклабилась, а глаза злобно вращались. Чудище взмахнуло над водой гигантской перепончатой лапой и двинулось к окаменевшему парианину.

— Опомнись, Тути! Скорее назад! Не то будет поздно, — шепнула Анжела.

То, что Цуцу вдруг заговорила на языке париан, было для Тути такой же ошеломляющей неожиданностью, как и внезапное появление водяного чудовища в считавшихся до сих пор мирными водах Горячего озера. Он мгновенно вышел из оцепенения и, пораженный, уставился на девочку.