Либеральная станция, которую он всегда слушал в автомобиле, на сей раз транслировала один лишь треск, и он переключился на единственный джазовый канал в регионе, именно для того, чтобы услышать, как гнусавый диск-жокей объявляет, что весь следующий час будет отведен беспрерывной трансляции лучших произведений группы «Большие Копы».

Он выключил радио.

Дворники на ветровом стекле, которые он все собирался заменить, с каким-то плачущим визгом разгоняли струи дождя.

Ослепительная молния вдруг вырвала из сумрака участок дороги, вдоль которого были посажены деревья, и Поль увидел молодую женщину. Она стояла на обочине, худощавая, в белом плаще с зеленым шарфом, держа над головой небольшой желтый в горошек зонтик.

Он притормозил возле женщины и наполовину опустил стекло.

–  Что-нибудь случилось?
– обратился он к сплошной стене дождя.

Женщина заторопилась к машине.

–  Ничего серьезного. Если бы не эта проклятая гроза, я бы сама добралась до дома.

–  Машина сломалась?
– спросил он, хотя на дороге не было ничего похожего на автомобиль.

Кивнув, она указала в сторону леса за узкой дорогой.

–  Да, оставила на кладбище. Не заводится.

–  На Старом кладбище Нью-Бекфорда? Женщина улыбнулась:

–  Звучит, конечно, странно. Но я художница, сидела в автомобиле и зарисовывала некоторые из надгробий и склепов восемнадцатого столетия.

–  Что ж, садитесь, - предложил он.
– Отвезу вас домой. Незнакомка обошла автомобиль спереди, сложила зонтик и села

рядом.

–  Непохоже, чтобы вы хотели взглянуть на мою машину…

–  Ну да, - признал Поль.
– Любой ремонт выходит за пределы моих способностей.

Она снова улыбнулась:

–  Позвоню в свой гараж, когда попаду домой. Меня зовут Сара Бардсли.

–  Поль Сансон.

–  O, вы писатель?

Тронувшись с места, он посмотрел на нее.

–  Вы действительно слышали обо мне?

–  Ну, вкусы у меня эклектические, - призналась Сара.
– Я читала ваши детские книжки…

–  Я написал их шесть лет назад, когда был женат и находился в лучшем настроении, - заметил он.
– А теперь в основном перебиваюсь научно-популярной литературой.

–  Как стыдно.

–  Не стану возражать, но то, что я пишу, дает мне больше возможностей справляться с алиментами и расходами на жизнь. А где вы живете?

–  Не скажу, что мне было приятно поселиться на улице с подобным названием, - проговорила молодая женщина, - но когда я увидела коттедж на улице под названием Висельный Холм, я просто влюбилась в него. И купила.

–  Купила?

–  На свое наследство, - пояснила она.
– Я несколько лет занималась промышленной графикой, и когда тетя Тереза оставила мне немного денег, решила взяться за то, о чем мечтала. За живопись. Быть может, несколько тривиальное занятие, но приятное. По крайней мере, для первых пяти месяцев.

–  Я бы сейчас от наследства тоже не отказался.
– Справа впереди показался поворот на улицу Висельный Холм, и он свернул.

–  Мой дом номер 303. И по какой-то неведомой причине 303 находится после 305. Прямо за следующим поворотом, - проговорила Сара.
– Над чем вы работаете сейчас, Поль?

–  Так пустяк, нечто вроде книги о привидениях.
– Заметив впереди серебристый почтовый ящик с номером 303, он свернул на залитую дождем подъездную дорожку.

Небольшой домик был построен в английском духе двухсот- или трехсотлетней давности. Тюдоровский стиль с имитацией соломенной крыши, небольшими окошками из цветного стекла и уймой плюща.

–  Неплохо смотрится, да?
– заметила Сара, когда он остановил автомобиль возле самой двери.
– Но вы не видели его в солнечный день!

–  Он весьма мил даже в грозу.

–  Учитывая вашу любезность, могу ли я предложить вам чашечку кофе?

–  Это было бы неплохо…

Перебежав под дождем к двери, молодая женщина отперла ее. Гостиная оказалась просторной, под выступающими балками потолка располагалась крепкая старинная мебель.

–  Подождите минуточку, - сказала она, выходя из комнаты.
– Я позвоню в гараж и сварю кофе.

Расхаживая по теплой и уютной комнате, Сансон заметил на беленых стенах несколько вставленных в рамки акварелей. Все они изображали обветшавшие могильные плиты, ветхие склепы или хмурые осенние пейзажи.

Хозяйка дома окликнула его из кухни:

–  Вам без кофеина?

–  Конечно.

Когда несколько мгновений спустя Сара появилась с двумя чашками кофе и тарелочкой печенья на подносе, он отметил, что без плаща и шарфа она оказалась весьма привлекательной молодой женщиной: изящной, лет двадцати пяти, с отливающими рыжиной волосами, но чрезвычайно бледной.