Пока Пересветов соображал, что к чему, князь острым взглядом ощупывал его, изучая покрой одежды, качество ткани и сапог, разглядывая зеленые пуговицы с выдавленными звездами. Взгляд у князя был не совсем такой, как у Рыженкова. У того взгляд будничный, деловой, а у князя - словно у человека, только что спустившегося с высокой вершины, где он долго сидел в полной тишине и одиночестве. Такой взгляд свойствен - он и прошивает насквозь, и уходит в себя. Под этим странным взглядом Андриану стало неуютно.

– Ты не половчин, - уверенно, с напором сказал князь, - и ты не грек. На варяга не похож. И не булгарин... Из угорского края? Нет.

Князь нагнулся и поднял лежащее у его ног оружие Пересветова. Клинок был обнажен, ножны валялись тут же, на траве.

– Что это?
– указательный палец лег на выбитую по обуху надпись "Златофабр, 1941".

– Златоустовская оружейная фабрика, тысяча девятьсот сорок первый год. Понимаете, двадцатый век от рождества Христова, а не седьмое тысячелетие от сотворения мира, как у вас. А Златоуст - город, где оружие делают. Вы должны знать, кто такой Иоанн Златоуст...

– Ты-то кто есть?
– впился в Пересветова князь своим удивительным ледяным взором так, что тому стало совсем плохо, - и одновременно потянул из ножен свой меч.

– Воин, - взяв себя в руки, с достоинством сказал Пересветов, - мы тоже воюем здесь, в степи...

Он подумал, что нелепо погибать от рук князя Игоря, когда предоставился случай раскрыть тайну Каялы. Правда, нужно будет найти еще обратный ход по временной аномалии, вернуться в двадцатый век, а потом еще - и объясниться с Рыженковым, Табацким, а может, и с самим комэском - самоволка в такой момент дело подсудное.

Князь поднял меч и резко опустил его на лезвие златоустовского клинка. "Проверяет - не наваждение ли", - сообразил студент. Игорь хмыкнул, потом протянул оружие Пересветову:

– Гляди, какая зазубрина! А на моем харалужном и следа нет. Как же вы бьетесь на сечах?

– Князь, так ты веришь, что я попал сюда из двадцатого века? Я могу еще красноармейскую книжку показать, - обрадовался до поглупения Пересветов, поняв главное: Игорь каким-то верхним чутьем правильно оценивает появление человека из будущего.

– Верю во всемогущество бога, а более того верю глазам своим, - князь курчавой короткой бородкой указал на карабин, - это я разглядывал - ни у кого, ни за морем такого оружия нет...

Игорь поднял карабин и начал вертеть его в руках, понял назначение ствола и затвора, пытался его открыть, но затвор во время нападения Халдеева и Отнякина Андриан так и не успел снять с предохранительного взвода - он не открылся.

Пересветов взял карабин, оттянул и повернул вправо тугую пуговку затвора и поставил его на боевой взвод, а патрон еще в двадцатом веке был дослан в патронник.

Князь показал на вершину кургана:

– Смотри: там каменная баба, а рядом валяется валун. Валун тот не больше человеческой головы, а я стрелу мимо не пущу. Ну, сможешь ты попасть?

До каменной бабы было не менее пяти десятков метров. Пересветов сказал, поднимая карабин:

– Князь, сейчас будет гром. Приготовься и смотри. Стреляю...
– Он выровнял мушку в прорези прицела, затаив дыхание и плавно дожал спуск.

Выстрел и самому Пересветову показался пушечным - больно стало ушам, зазвенело в голове. От валуна, отдаленно напоминавшего человеческую голову, веером брызнули каменные осколки. Князь побледнел, но не испугался, скорее задумался, еще больше сбив бороду на бок.

– Добро. Лучше лука. Скажи мне, - опять вцепился он взглядом в студента, - человек из двадцатого века, чем окончится мой поход? Или наш народ не хранит памяти о нас?

– Ничего хорошего, - вырвалось у Пересветова как-то слишком поспешно, без его осознанного желания, - нужно отменить поход. Гибель ждет русские полки. Поворачивай, князь, назад...

– Пусть гибель!
– закричал Игорь, и глаза его стали огненными и страшными, - а честь? Честь дороже жизни! Лучше лечь костьми честно, чем со срамом воротиться, не знавши поля. Смерть в бою - слава, а на позор я не пойду! Будь что будет!

– Князь, - умоляюще прижал к груди руки Пересветов, - мне, нам нужно знать, как было дело, почему ты не пошел на половцев со Святославом, великим князем киевским? Ведь тебя некоторые чуть ли не предателем Руси считают, да ведь ты и раньше с Кончаком в одной лодке сидел.

Князь рывком отдернул дергающееся лицо.

Туча, которая плавала над горизонтом, развалилась надвое, и ударило ослепительное солнце. Доспехи князя и его золотой шлем вспыхнули режущим блеском.

– Нелепо лукавить, - успокаиваясь и становясь печальным, сказал Игорю", я объясню все. Смотри: вот плакун-трава. Это слезы богородицы; может, степные травы донесут до потомков и наши слезы, и нашу кровь. Не ездить мне у Святославова стремени и не быть у него подручным. Скажу, почему...