Шрифт:
Как разыскать Филиппа?
Роман соглашается стать человеком-ищейкой. Особенного уродства тут нет, он только обостренное чутье приобретает.
Долгий (в романе) путь по следу Филиппа удается найти, спасти, прежде чем он истек кровью.
Не менее долгая и опасная погоня за преступниками, меняющими свой облик. Их удается настичь. Ребята сами хотят их поймать, чувствуют ответственность за то, что внесли беду в город. В конце концов грабители сами себя губят. Не зная правил превращения, они принимают облик волков, чтобы укрыться… Но в черепе волка не помещается разум человека. И они забывают «Сезам, откройся». Навеки остаются волками.
На обратном пути из леса Роман, Илья и Виталий слышат сирену. В городе бедствие. Горят окрестные леса. Огонь подошел к окраинам. И угрожает детскому санаторию.
Павел и Алла, превратив себя в амфибий, неуклюжих, обросших жиром, чтобы не замерзнуть, переправляют детишек через пролив на ближайший островок.
Но один корпус отрезан пламенем. И там Ольга.
Надо пробиться туда. Противопожарное тело требуется.
Придумывают его для Виталия. Больше некому.
Пусть будет кожа как у носорога.
Под кожей изоляция. Жир? Нет, лучше воздух. Подкожные легкие. И в них запас кислорода. Можно вообще не дышать ртом.
Толстенный, словно подушками обложенный со всех сторон, Виталий кидается в горящий дом. Главное, обещаю, что Ольгу он вынесет на руках. Но не обещаю, что Ольга полюбит его. По литературной традиции полагалось бы. Но 17-летним девушкам их сверстники кажутся такими детьми. Гелий нравится Ольге гораздо больше.
На рассвете, глотая горький дым чадящих головешек, обтекаемые амфибии и огнеупорные толстяки сидят в кабинете председателя горсовета.
Их благодарят за помощь. Предлагают работу и квартиры. Городу нужны люди с редкими талантами: огнеупорные, плавающие, как тюлени, выслеживающие по запаху… Лесные пожары, увы, не редкость, и всегда есть что выловить из воды.
Но кролики Инфанта жмутся, с отвращением глядят на свои жабры и огнеупорные подушки.
– Мы научные работники, у нас особое задание, – говорит Виталий.
Павел, всегда готовый прийти на помощь, предлагает приезжать по воскресеньям.
– Главное, детей лечить, – напоминает Алла.
Смотря где
– Ну и как вы решили, стоит овчинка выделки? – спрашивает Борис Борисович. Он сидит в кресле, прищурив глаза, а Гелий расхаживает из угла в угол. Не волнуется, энергия пышет.
– Не стоит, – говорит Ольга. – Человек должен быть человеком.
– А детишек лечить? – спорит Алла.
А Виталий говорит:
– Смотря где.
Это главные слова. Из-за них построен Инфант.
Среди вас, читателей, среди нас, писателей, есть любители простых решений: «да–нет», «плохо–хорошо». Но обширная природа не укладывается в такие рамки. И обширное открытие тоже.
Можно все это вместить в рассказ? Рассказ по размеру своему тянет к линейности. Взял чужую внешность, чужой ум не получил. Не надо! Вернул малышу здоровье. Надо! Получил дар превращений, сделался зверем и не можешь вернуть человеческий облик. Не надо! Прижми ученых, придумывающих невесть что.
«Надо–не надо» укладывается в рассказ.
Для «смотря где» нужен целый роман.
ППП и ПП
Страсти бушуют. «Стоит–не стоит». «Надо–не надо». Спор идет и в рабочее время, и в столовой. Юные кролики мыслят пока линейно, каждый видит одну сторону, свой личный опыт. И тут является Филипп с криком:
– Чуваки, нас продали! Все обман!
Филипп не был сегодня на занятиях, его положили в больницу. Но чувствовал он себя превосходно, синяки и раны исчезли чудодейственно. Филя скучал в пустой палате. И он сбежал. Побродил по парку, потом с заднего двора забрел в технический корпус. «Что стоишь, малый, помогай тащить!» – крикнули ему. Филя подставил плечо… И постепенно, из разговоров монтажников узнал то, о чем читатель догадался с самого начала. Догадался?
Не было никаких превращений, не было поездки в Беломорск, не было стадиона, грабителей, наводнения и пожара. Были проекторы произвольных параметров – ППП. Проекторам давались «вводные»: программа пожара, программа ограбления; параметры изображались на экранах. А кроме того, была еще приставка присутствия – ПП (я, автор, еще не сконструировал ее мысленно, но думаю, что Гелий сможет – он все может, человек с КПД 1200 процентов). И приставка ПП внушала зрителям, что они присутствуют на экране, принимают участие в событиях.
Филипп горевал и возмущался больше всех. Такие героические события вошли в его жизнь: выпытывали тайну, похищали, заперли, кровь выпускали, на смерть обрекли. На всю жизнь рассказывать! Все мираж. Привиделось, приснилось. Украли геройство у Филиппа.
– Вы нас продали! – крикнул он входящему Гелию.
И другие накинулись:
– Ложь! Аморально! Безнравственно!
– А что же вы хотели? – Гелий с трудом разобрался в мотивах крика. – Хотели, чтобы вас, неопытных, непрактичных, кинули с опасным даром в гущу жизни? Да вы бы себя загубили и черт знает сколько напортили.