Тайная страсть Саймона Блэквела

Жестокий поворот судьбы навсегда изменил жизнь Саймона Блэквела. Будучи человеком вспыльчивым, он решил отречься от своих чувств и желаний, скрывшись в глуши вересковых пустошей и отгородившись от всего мира. Но в одну необыкновенную ночь, в одну из редких поездок в Лондон происходит нечто непредвиденное. Прекрасная незнакомка пробуждает в нём чувственный голод, которому он поклялся не поддаваться. Саймон Блэквел полагал, что ни одной женщине не под силу его соблазнить.
Ни одной женщине... кроме Аннабель Макбрайд.
Аннабель ничего неизвестно о тайной боли Саймона. Но один роковой поцелуй ввергает её в брак с человеком, которого она едва знает, человеком, который скрывает своё прошлое. Она чувствует страсть, который пылает в этом красивом мужчине и заставляет её жаждать гораздо большего, чем формальный союз, что он ей обещал.
Но Саймон не осмеливается снова влюбиться, ведь хрупкой любви можно лишиться в одно мгновение. И теперь Аннабель должна найти способ открыть его сердце для любви и пойти на самый безумный риск…

Дневник Саймона Блэквела. Август 1843 года

Сегодня приходил доктор. Он доволен тем, что боль начала утихать. Но говорит он совсем о другой боли.

– Счастливчик, – снова объявил мне доктор. – Повезло, что выжил.

Я так устал от этих слов, ведь он не знает, как отчаяние разрывает мою душу, как тишина отравляет каждую бесконечно тянущуюся ночь.

Никто не знает.

Но, наверное, это правильно. Наверное, это справедливо.

Наверное, ничего другого я и не заслуживаю.

Каждую ночь я задаюсь вопросом, не пора ли прекратить вести дневник. И понимаю, что не могу. Не сейчас. Ещё нет. Ибо всё, что у меня осталось от тех, кого я так любил, – это записи.

И воспоминания.

Возможно, когда-нибудь мысли о них перестанут причинять столько боли. Возможно, когда-нибудь станет легче.

«Но, когда? – спрашиваю я себя. – Боже мой, когда?»

Похоже, тётя Летиция желает моего присутствия по случаю своего семидесятилетия. Из нашей семьи по материнской линии остались только мы с ней. Несмотря на то, что я ненавижу Лондон в летнее время, впрочем, я ненавижу Лондон в любое время, я обязан ей потакать. Выезжаю утром.

Саймон Блэквел

Лондон, 1848 год

Леди Аннабель Макбрайд замедлила шаг, прогуливаясь по Гайд-парку в сопровождении своей кузины Кэролайн и двух её маленьких детей.

– Боже, должно быть, я выгляжу ужасно, – забеспокоилась Каро. – Анна, тебе не кажется, что жара особенно невыносима в июле?

Анна взглянула на Каро из-под круглых полей шляпки. Солнце заливало всё вокруг ярким светом. До полудня было ещё далеко, но Анна ощущала, как в ложбинке груди собираются капельки пота. Её полосатое шёлковое платье для прогулок соответствовало правилам этикета: плотно облегающий лиф был отделан лентами и кружевом. Конечно, ведь мама всё предусмотрела. Но в плену этого вороха плотных юбок Анна чувствовала себя свёртком, который швыряют по всему кораблю и тащат в самые дальние морские дали.

Каро же была свежа как роза, несмотря на её жалобы, хотя утро бесспорно выдалось самым жарким на их памяти.

То, что Каро удалось сохранить стройную фигуру после рождения двух детей с такой небольшой разницей, являлось источником как зависти, так и раздражения среди дам общества. В конце концов, о тонкой талии мечтали все.

Анна, конечно, знала, что это имело непосредственное отношение к трёхлетней Изабелле и двухлетнему Джону. Оба были похожи на Каро, с золотистыми волосами, тёмно-голубыми глазами и ямочками на щеках. Живые и энергичные, по-другому и не описать эту парочку, которую в семье называли Иззи и Джек. А если добавить сюда неудержимое озорство и детское стремление исследовать каждый укромный уголок, то можно сказать, что малыши были сущим наказанием. Их выходки столько раз вызывали в Анне желание рассмеяться, но она поспешно его подавляла, чтобы эти двое снова не принялись за свои проделки.

– Уф! – бросив косой взгляд на Каро, скривила губы Анна. – Ты прелестно выглядишь, кузина, и прекрасно это знаешь.

Анна вспомнила о многочисленных шпильках в волосах. Она уже чувствовала, как тяжёлая причёска сползает на затылок. Будь Анна дома в Шотландии, она обошлась бы без шляпки, сбросила бы нижние юбки (разумеется, в уединении в своей комнате), а волосы бы просто завязала на затылке лентой перед прогулкой. Но ведь это же Лондон, и, надо признать, жара казалась не такой невыносимой с подобранными высоко от шеи и лица локонами. Вот бы вернуться в Гленеден, назад в Шотландию, где с озера дует прохладный ветерок.

Когда они шли вдоль дорожки, мимо них с грохотом пронёсся экипаж. Тёплое утро не удержало лондонцев за ставнями и дверями, плотно закрытыми от жары.

Иззи и Джек сломя голову помчались по траве к тени дерева. Джек принялся бегать за Иззи вокруг ствола дерева, отчего та завизжала от восторга. Каро опустилась на расположенную неподалеку скамью, защищаясь от солнца зонтиком и лихорадочно обмахиваясь веером.

– Изабелла, – воскликнула Каро, резко закрыв веер. – Нельзя далеко уходить! Ну же, иди к мамочке!

Анна увидела, как Иззи бежит вприпрыжку в сторону Серпентайна1. Она одарила мать блаженной улыбкой через плечо, а затем, когда Каро поднялась на ноги, помчалась во весь опор.

– Догони меня, мамочка! – выкрикнул ребёнок.

Когда Иззи, издав пронзительный вопль, бросилась наутёк от матери, Анна громко рассмеялась. Каро, конечно, мешали её многочисленные юбки. Взгляд Анны скользнул к Джеку.

Но Джек исчез.

Её улыбка погасла. Уронив зонтик, Анна в одно мгновение вскочила на ноги.