— Вы умный человек. И я ни капли не виню вас за то, что вы держались в стороне. Просто дайте нам немного информации, чтобы проверить вашу историю, и я, вероятно, смогу довести сумму до ста пятидесяти тысяч евро.

По-прежнему никакого ответа.

— Ладно, ковбой. Вот что я тебе скажу. Почему бы тебе не назвать пару имен? Давай оставим все это позади. Заканчивай уже упираться. — Клэр снова жеманно улыбнулась. — Мы на твоей стороне, Жак. Мы действительно на твоей стороне.

Пятница

В 9:00 утра полковник Джим Петерсон находился в офисе реабилитационного центра, сидя напротив крупного, смуглого мужчины, который только что прибыл из Дарфура. Его имя было Ахим.

— Что случилось с Клэр?

Петерсон покачал головой.

— Беннаби не купился на деньги. Она подсластила горшок до четверти миллиона евро.

Полковник вздохнул.

— Он их не взял. Представляете?! На самом деле, он даже не сказал "нет". Он не сказал ни слова. Прямо как с Эндрю.

— ...

— Это были двое наших лудшых сотрудника. Клэр еще не разу не подводила. У нее другой подход, в отличие от Эндрю. Но она всегда была хороша. Я смотрел в ее лицо, когда она уезжала. Она была в гневе!

Ахим воспринял эту информацию с интересом, но в остальном безэмоционально — как если бы он был хирургом, вызванным для проведения срочной операции, которая была для него рутинной, но которую никто другой не мог выполнить.

— Он спал?

— Нет, со вчерашнего дня.

— Хорошо. Он ел?

— Э-э-э. Да, пирожное, вроде.

— Это плохо.

— Почему?

— Сахар. Быстрые углеводы, дают энергию и помогает работе мозга.

— Вы считаете он умней чем кажется?

— Я не могу так делать выводы. Но могу сказать, что все не так уж и плохо. Ничто так не смягчает людей, как лишение сна. Нам всем необходим сон.

Ахим был выходцем с Ближнего Востока, хотя родился в Америке и имел гражданство США. Как и Петерсон, он уволился из армии. Теперь он был профессиональным консультантом по безопасности — эвфемизм для солдата-наемника.

Он был здесь с двумя помощниками, оба из Африки. Один белый, другой черный.

Петерсон использовал Ахима в полудюжине случаев, как и другие правительства. Он отвечал за допрос чеченского террориста, чтобы узнать, где его коллеги спрятали автобус с московскими школьниками в прошлом году.

Ему потребовалось два часа, чтобы узнать точное местонахождение автобуса, количество охраняющих его солдат, их оружие и коды доступа.

Никто не знал, как именно он это сделал. Никто не хотел знать.

Петерсон не был доволен тем, что ему пришлось прибегнуть к вызову Ахима, и привлечения его для допроса. Но ситуация складывается так, что пора было рисковать. Промедление — это вред для всех сторон. Действительно, он понял, что ситуация с Беннаби поднимает хрестоматийный моральный вопрос о применении пыток: вы знаете, что должно произойти ужасное событие, и у вас есть заключенный, который знает, как его предотвратить. Пытать или нет? Как далеко можно зайти для защиты интересов нации?

Были и те, кто говорил, что нет, это не допустимо. Что человек тем и отличается от животных — что имеет представление о морали и гуманизме. Но один вопрос порождает другой. Что лучше быть морально выше и страдать от последствий допущения этого события? Опустившись до методов противника, говорят эти люди, мы автоматически проиграем войну, даже если в военном отношении одержим верх. Есть над чем подумать на досуге. Вот только времени как раз и не было.

Другие говорили, что это наши враги изменили правила; если они пытают и убивают невинных во имя своих целей, мы должны бороться с ними на их же собственных условиях.

Сегодня Петерсон сделал свой выбор. Он молился, чтобы он был правильным.

Ахим смотрел на видеозапись Беннаби в камере: он сидел сгорбившись на стуле, его голова склонилась набок. Дознаватель сморщил нос и сказал:

— Максимум три часа. И вы узнаете все что хотите.

Он поднялся и вышел из кабинета, жестом поманив за собой своих товарищей-наемников.

Полковник посмотрел им в след, и мысленно чертыхнулся. Он уже слышал нечто похожее сегодня днем.

Как и опасался Петерсон, единственное что он услышал спустя три часа, это оглушительное тиканье часов, в своем кабинете. В полной тишине, казалось стрелки записались в барабанщики. Монотонно, секунда за секундой они отмеряли время, которое заканчивалось для всех — и для полковника, и для Ахима, и для Беннаби.

Жак ничего не сказал, несмотря на то, что его подвергли одному из самых ужасных методов экстремальной добычи информации — пыткам. Так как Ахим спешил, он решил сразу перейти к своему козырю. При водной пытке испытуемого переворачивают на спину и заливают воду в нос и рот, имитируя утопление. Это ужасающее зрелище... а также один из самых популярных видов пыток, поскольку не остается никаких долговременных физических доказательств — при условии, конечно, что жертва на самом деле не тонет (захлебывается), что иногда случается.