— Вам повезло: или удар не сильный, или нож запутался в пиджаке.

— Почти не болит, — согласился Анатолий Захарович.

— Лезвие вонзилось всего на полсантиметра. Непроникающее ранение. Ну, госпитализацию не предлагаю.

— Дома отлежусь.

«Скорая» уехала. Остался работник милиции, который все это время мурыжил вопросами официантку. Теперь он взялся за раненого. Анатолий Захарович рассказал про инцидент короткими вязкими фразами. Оперативник удивился:

— И вы не знакомы?

— Ни разу не встречал.

— Тогда за что же ударил?

— Сам бы хотел узнать.

— Ну что же… Возбудим уголовное дело.

— Зачем?

— Анатолий Захарович, покушение на убийство.

Оперативник не понимал, чего не понимает потерпевший. Точнее, почему этот потерпевший благодушен. Где же естественная человеческая злость на преступника?

— Анатолий Захарович, официантка говорила, что потерпевший упоминал какую-то Лизу…

— Лейтенант, — перебил его потерпевший, — а если я не хочу никакого уголовного дела… Вы все равно будете расследовать?

— Почему же вы не хотите?

— Пойдут разговоры, сплетни… Неприятно. Я напишу заявление, что претензий не имею.

Оперативник усмехнулся: понимает ли этот интеллигентный бородач, что хочет спасти преступника? Во всем винят милицию… А трусоватые граждане?

2

Свидетельница, которая явилась только после третьей повестки, отвечала на мои вопросы, как из берлоги. Односложно, глухо, отрицательно. На бровях платок, ползущий к глазам. Дышит тяжело. Короче, в берлоге.

Парадокс: проработав следователем прокуратуры более двадцати лет, я акценты, что ли, сместил? Хочу сказать, что меня перестали злить преступники и начали раздражать свидетели. Поведение злоумышленников ясно — им надо выкрутиться. А свидетели и потерпевшие, с которыми мы в одном окопе против преступности? Вот чего эта тетка переползла из окопа в глухую берлогу?

Если о парадоксах: почти всю жизнь проработал на следствии, а уязвим, как школьник. Злило не то, что тетка утаила какую-то информацию, — злила мещанская тупость. Ее никто не знал, ей никто не угрожал, ее ни в чем не подозревали… Боишься огласки, скажи не для протокола.

Я знал множество способов, как улучшить собственное настроение. Один из них — поговорить с единомышленником. Тем более что он вошел в мой кабинет. Майора Леденцова я понизил в статусе, обозвав его единомышленником, — друг больше, чем единомышленник.

— Всё сидим? — спросил он, имея в виду следственную работу.

— Всё бегаем? — спросил я, имея в виду работу оперативную.

С возрастом брюнеты светлеют, шатены белеют, а рыжие? Ежик майора стал цвета бледной луковой шелухи. Я знал, что Леденцов зашел бездельно, по пути. Слово «бездельно» к должности майора из уголовного розыска не шло, как, скажем, «деловитый» к слову «покойник». Тем более что Леденцов в своем кабинете почти не сидел, а бегал вместе с оперативниками.

— Что кислый? — разглядел он мое лицо.

— Правительство врет, что преступность снижается.

— Сергей, что правительство… Барометр врать научился: показывает сухо, а льет второй день.

Все-таки я не утерпел и кислинку в лице объяснил, посетовав на тетку и вообще на свидетелей, как на проблему уголовного процесса.

— Сергей, что твоя тетка…

— Так ведь и барометр врет, — вставил я.

— В ресторане «Мираж» было покушение на убийство. Лейтенант Палладьев выезжал, и что? Потерпевший отказался жаловаться.

— Для возбуждения дела его жалоба не обязательна.

— Но показания-то обязательны.

Леденцов описал событие довольно-таки бесстрастно. Не может работник милиции переживать сильнее, чем жертва. Да и ни к чему майору портить статистику и вешать на район еще одно преступление. Поскольку в моем сейфе лежало несколько глухих дел, я спросил на всякий случай:

— Рецидивистов примеривал?

— Какие рецидивисты… Они бить ножом умеют, а этот лишь пиджак испортил.

— Маньяк?

— Псих, в натуре. На нем были желтые подтяжки.

— Опер что-то записал?

— Да, на одной страничке.

— Пришли мне ее.

Леденцов хитренько улыбнулся. Пожалуй, только он знал, что я собираю материал впрок. Для давно задуманной книги. И несколько названий готовы. Нет, не дневник следователя и не записки — в наше время сюжетами и мыслями не привлечешь. Нужны приколы. Что-нибудь «Жизнь среди трупов». Или «Ужин в морге» — распивать чаи в прозекторской случалось. А еще неплохо «Секс с покойниками» — и такое дело расследовал.