— И запомните все. Это урок. Мы слишком долго привыкали работать через гниль и решили, что гниль надёжнее стали. А сталь, как оказалось, у них всё ещё есть. Значит, придётся готовить что-то более серьёзное, чем деньги, оружие и дураков.

После этого он вышел.

И только когда дверь за ним закрылась, люди в кабинете наконец позволили себе снова дышать.

Начальник Генштаба первым вытер лоб платком.

Министр иностранных дел медленно сел, будто ноги внезапно вспомнили о собственном существовании.

А начальник разведки ещё несколько секунд смотрел на закрытую дверь и думал об одном очень простом, очень неприятном обстоятельстве.

Король, конечно, был в ярости из-за сорванной операции, сожжённых денег и срыва большой игры. Но сильнее всего его разозлило другое. В, казалось, насквозь изученной колоде короля Логриса нашёлся молодой хищник, ломавший большие чужие планы с лёгкостью, а таких противников Этрос Ангис ненавидел особенно сильно.

Альда вон Зальта давно не боялась трудных разговоров. Боялась она только трёх вещей: откровенной глупости людей, принимающих решения, чужой паники в большом деле и тех редких минут, когда собственное сердце вдруг начинало вести себя как плохо воспитанный служащий, решивший, что ему позволено вмешиваться в стратегию.

Сегодня как раз был такой день.

Она сидела на заднем сиденье лимузина и, глядя на бегущие за окном фасады, в который уже раз мысленно прокручивала предстоящую беседу. Все её варианты выглядели неприятно. Из той породы неприятностей, которые либо укрепляют конструкцию на годы вперёд, либо разносят её в дымящиеся обломки.

Кроме двух молчаливых теней охраны изображавших компаньонок, рядом сидела Гарла Эсгор — безупречно собранная, с папкой на коленях и лицом женщины, которую трудно удивить чем бы то ни было. Даже тем, что хозяйка велела ей подготовить проект соглашения для официальной любовницы будущего мужа.

— Вы всё ещё можете передумать, — негромко сказала она.

— Нет.

— Я обязана была это произнести.

— Я ценю.

Гарла помолчала.

— Тогда напомню: вы едете к любовнице собственного мужчины с предложением официально стать его походно-полевой женой. Даже по меркам столичного общества это звучит… бодро.

Альда усмехнулась.

— По меркам нашего общества половина домов держится на вещах, о которых не принято говорить даже лечащему психотерапевту.

— Да. Но обычно этим занимаются люди давно обменявшие свою совесть на строчки в графе доходы. А вы у нас молоды, умны и слишком красивы, чтобы позволять себе такую зрелую циничность без скандального эффекта.

— Меня вдохновляет твоя манера делать комплименты на тонкой грани оскорблений.

— Это не комплимент, госпожа. Это констатация степени волатильности капитализации.

Машина остановилась.

— Мы приехали, — сказала Гарла. — На всякий случай напоминаю. Я рядом, бумаги у меня, успокаивающее зелье тоже. Если разговор пойдёт тяжело, постарайтесь не убить собеседницу.

— Спасибо, Гарла. Твоя вера в меня трогательна.

— Моя вера в вас огромна, но вера в лёгкость этого разговора отсутствует полностью.

Дом, где жила и работала Лиара Гес, был не квартирой и не удобным уголком для секретаря, а большим столичным домом вполне соответствующим графскому титулу. Широкий фасад, высокие окна, тяжёлые двери, бесшумные слуги, правильно поставленная охрана. Всё здесь говорило о деньгах, вкусе и привычке к власти.

Впрочем, сам Ардор относился к такой роскоши с холодным безразличием человека, видевшего вещи подороже и пострашнее. Ему куда важнее не лепнина, а то, чтобы из окон просматривались подходы к дому, охрана не хлопала ушами, двери держали не только ветер, а кровать не скрипела как умирающий трактор.

И, если уж совсем честно, Альде это в нём нравилось.

Так же, как нравилось то, что при всей своей силе он не воспринимал женщин ни как имущество, ни как удобный аппарат сексуального назначения. Именно поэтому сегодняшний разговор и был необходим. Рядом с таким мужчиной однажды всё равно окажется женщина. Вопрос заключался только в одном: кто именно это будет. Чужая сука с хорошей фамилией и правильно вложенной в голову задачей или Лиара — уже живущая под его крышей, знающая ритм этого дома, его молчание, его ярость и цену его силы.

Альда окинула взглядом фасад, окна, посты охраны, лакеев у входа и поняла две вещи. Во-первых, Ардор давно вписал Лиару в свою ближнюю орбиту не только постелью, но и доверием. Во-вторых, разговор будет куда неприятнее, чем ей хотелось бы.

— Идём, — сказала она.

Лиара дверь не открывала — для этого в доме имелись слуги, — но вышла встречать их сама. Спустилась по широкой лестнице спокойно, с уверенностью человека, давно и прочно вписанного в ритм этого дома. Не хозяйка, но и не просто служащая, а секретарь в самом широком смысле слова.