Соломон пошёл на выход не оборачиваясь. Уверенный в себе и собственных силах. Вообще, я ему эти силы и вернул, так что да, он здесь действительно может положить если не всех, то как минимум половину в случае заварушки. Но её не будет. Я вижу его системный статус: уверенность, удовлетворённость, удивление.

Последнее, очевидно, было связано с нашим появлением.

— Просто пришёл сказать, что я тебе больше ничего не должен, — тихо произнёс он, остановившись рядом со мной и косясь на мой пистолет.

— Никто не был должен. Ты просто поступил так, как посчитал нужным. Верно?

— Гхм… Да, — кивнул он и пошёл прочь.

Яростные бросились к своему лидеру. Маша уже прощупывала её пульс.

— Всё в порядке. Теперь её жизни ничего не угрожает, — ответила она на молчаливые и полные тревоги взгляды авантюристов.

Я дождался её, пожал протянутую мне руку заместителя главы Холодной Ярости. Мужик как-то грустно посмотрел на меня и тихо произнёс слова благодарности. Внутри он радовался — всё тот же статус подсказывал мне это. Но внешне… Он был смущён и расстроен. Расстроен тем, что они сами не справились с этой задачей. Что не додумались выставить стражу перед дверью Эмилии, что не отреагировали на появление Соломона… Мы прикрыли их задницы и помогли избавиться от проклятия их лидеру. Теперь они нам должны.

— Не за что, — не совсем честно ответил я на молчаливую благодарность.

Не могу сказать, что я не добивался этой цели. Но совесть моя была чиста, и душа радовалась, что удалось нейтрализовать этот конфликт.

Не знаю, что дальше будет делать Гидра и что решит Соломон делать с предложением Мемории, но завтра нас ждёт встреча с главой города. И я уверен: многое станет понятно. Не просто так ведь нас поселили в это место…

Что же касается Холодной Ярости… Мы просто использовали возможность обзавестись товарищем перед тем, как влезть в чужой монастырь, не зная местного устава. Если что и нарушим, они нас хотя бы прикроют. Должны прикрыть.

Мы отправились спать. Но настроения для шалостей у меня уже не было. Мария ещё пыталась как-то расшевелить атмосферу, но очень тяжело это сделать, когда в кресле напротив кровати сидит Алиса и смотрит широко раскрытыми глазами.

«Вы продолжайте. Представь, что меня нет…» — издевалась она.

Блин, ты ведь легко можешь исчезнуть, чтобы я не ловил на себе твой взгляд, хвостатая извращенка. Но не-е-ет… Предпочтёшь сидеть, смотреть и издеваться, изредка комментируя происходящее в постели.

В итоге я уговорил Машу просто лечь и пообщаться. И как-то так само по себе вышло, что мы проговорили едва ли не до рассвета и не особо выспались… Но не скажу, что расстроился. Даже, наоборот, приободрился.

Этой ночью я услышал очень много тёплых и приятных слов в свой адрес. То, что она ценит меня и моё решение помочь ей. Что она знает: со мной пройдёт не так много времени, как один из нашего отряда прорвётся не только к статусу Ученика, но и к Искателю, и после этого вся жизнь изменится. Ну и ещё она считает возможным, что её приёмный отец из Маски может сам решить её отпустить.

Мария хочет отправиться к нему, но боится сделать это сейчас. Говорит, что он, даже не сказав ни слова, может заставить человека ощущать вину, и в итоге она вновь начнёт думать о том, как помочь ему, а не о своей судьбе.

Но самым поразительным было то, что её мечта и клятва, оказывается, были не под секретом и не под запретом из-за контракта Архонта. Просто она предпочитала не говорить о ней, чтобы не сглазить. Могу её понять… Всё же в мире много завистников и людей, что любят насмехаться над чужими мечтами.

Я спросил, может ли она поделиться со мной своей мечтой. Она сказала, что может. Но не сегодня. Мол, момент ещё не настал. И я решил не настаивать. Я и так ощущал искренность, счастье и тепло от этой прекрасной девушки, что начала раскрываться с совершенно неожиданных, новых сторон.

— Ты изменилась, — сказал я, перед тем как уснуть.

— Моя профессия никогда не была тем, к чему я стремлюсь. Это был мой долг отцу, который я выплачивала… А рядом с вами… с тобой всё это кажется далёким прошлым. Я достаточно свободна сейчас, на самом деле. И именно поэтому боюсь возвращаться в Маску. Кто знает, смогу ли я противостоять его давлению. И не получу ли новый, намного более суровый и опасный отцовский наказ…

Забавно, как ловко она обошла запрет на обсуждение своей шпионской миссии. Просто перенесла всё на семью и «приказ» изменила на «требования» отца. Видимо, её контракт действительно довольно свободный, раз она может вот так обходить неприятные формулировки. Остаётся лишь один вопрос: почему она не делала этого раньше? Ждала встречи со своим наставником и понимала, что от этого зависят её ответы на его вопросы? Поговори мы так раньше — и возвращался бы этот старик в Маску с мыслями, что Мария предала и раскрыла некоторые детали миссии. А так её ответ оставался «нет».