Шрифт:
Он улыбался, снимал меня на камеру телефона, а вторую руку поднял и выставил указательный палец, показывая в небо.
Услышал я странный звук слишком поздно. Как и увидел то, что падает на меня.
Три пылающие сферы, крутящиеся по спирали, упали вокруг меня на метровом расстоянии. Из них в мою сторону выплеснулись потоки огня.
Меня объяло пламя, с ног до головы. Сквозь жуткую боль и рёв пожирающего мою плоть огня я услышал зловещий смех этого ублюдка.
Глава 3
Хорошо, что я успел поймать Пожирателя. За долю секунды до того как меня объяло пламя Гоб подкинул мне меч, и я накинул костяную броню.
Но жар был настолько силён, что она рассыпалась через пару секунд, и я почувствовал, что значит гореть заживо.
Руна сопротивления пламени работала на полную катушку. Сердце било в груди так, что готово было разорваться на куски.
Чёртова магия пыталась удержать меня внутри ловушки, поджаривая как куру гриль, но я всё-таки вырвался.
Рывок спас меня от гибели. Три руны «родэ» прорвали магическое сопротивления приказав долго жить. Но покров ещё работал.
Только сейчас я увидел толпу студентов, которая собралась в сторонке, наблюдая за казнью. Но они не учли одного. Жертва здесь не я. Я охотник.
Моральный урод, который снимал меня округлил глаза, уронил телефон и выставил руки вперёд. Барьер рассыпался под ударом Пожирателя.
Всё, что успели сделать два мага, пришедшие на помощь ублюдку со шнобелем, так это кинуть в мою сторону несколько ледяных копий. Одно из них ободрало обгоревшую кожу на плече. Второе прошуршало мимо уха.
Пожиратель отшвырнул в сторону первого мага, затем оглушил второго.
— Тебе не жить, сукин ты сын! — выдавил шнобель и получил от меня удар зубы.
Он упал на спину, всхлипнув, затем поднялся на четвереньки, мотая головой.
— Меня зовут Аляпьев, ублюдок! Ты не знаешь… не знаешь на кого руку поднял, псина! — зарычал шнобель, выплёвывая кровавые слюни. — Тебя уже через час в асфальт закатают, сучара!
Аляпьев, значит. Вот кто причина всех бед. Ну смотрите. Смотрите все, за тем, как быстро и неумолимо падает авторитет некоторых чмошников, возомнивших себя королями.
Он вытащил раскладной нож, выкидывая его вперёд. Как раз я врезал ему ещё раз и замахивался для контрольного удара, чтобы окончательно вырубить. Блеск стали я увидел в последний момент.
Аляпьев распорол мне руку, а я перехватил его руку, вывернул её до хруста и воткнул нож в его правую ногу, чуть выше колена.
Шнобель взвыл, а потом затих, когда я попал мощным ударом в челюсть, срывая кожу с костяшек пальцев.
Руки дрожали, тела я почти не чувствовал. Гоб выкинул из тени две жемчужины, и я просто раскусил их, яростно разжёвывая.
Затем оглядел охреневшую толпу студентов мрачным взглядом.
— Ну что, понравилось?! — зарычал я в их сторону. — Вы же этого хотели! Кровь! Боль! Насилие! Ну, кто ещё хочет померяться со мной силами?!
В глазах первых рядов я заметил испуг и ужас. Но девушки на меня смотрели совсем иначе. С благоговейным трепетом. И некоторые из них были благодарны за то, что Аляпьев получил по заслугам.
Жемчужины сделали своё дело. Мышечные ткани восстановились, ножевое ранение затянулось. Волдыри сдулись и кожа покрылась толстой коркой. На мне сгорело почти всё, кроме трусов, кое-как прикрывающих мужское естество.
Даже волос и тех почти не было. Хотя не до корней сгорели, что меня обрадовало. Что ж, будет ёжик на голове, и то ладно.
Я направился к дому, замечая, как толпа расходится, а несколько студентов, приводят в чувство и уносят Аляпьева.
«Гоб, выдай ещё пять зелёных жемчужин» — отправил я послание Гобу и, получив желаемое, сжал их в руках. Энергия хлынула в меня, разгоняя регенерацию.
Когда я добрался до душа, корка осыпалась и кожа была как и прежде. Целой, здоровой, нормального телесного цвета. Ну может быть чуть розовее, чем обычно, словно на море пару часов позагорал под палящим солнцем.
Я сходил в душ, чувствуя, как омолодившаяся кожа тонко реагирует на контрастные струи воды. После этого мне захотелось есть. И спать.
Я увидел на столе открытую трёхлитровую банку с клубничным вареньем, бросил взгляд на хлеб, нашёл масло в холодильной установке. Почти всю банку я уничтожил, а от буханки хлеба осталась одна корка. Ну а от куска масла не осталось ничего.
Зато я наелся и отправился отдыхать.
Меня разбудили два парня в форме службы безопасности.