Мне, признаться, не хватало этого, теперь же картина мира за пределом леса обрастала важными мелочами.

Лес вокруг нас постепенно менялся. Деревья стали моложе, подлесок реже, в воздухе появился запах дыма и варёного мяса. Мы приближались к лагерю.

— Скажи, — Луна замедлила шаг, и её голос стал тише, — тот кулон, который я оставила на ветке. Он у тебя?

Я достал серебряный полумесяц из внутреннего кармана и протянул ей на раскрытой ладони. Металл тускло блеснул в пробивающемся сквозь кроны свете.

— Хотел вернуть при случае.

Луна взяла кулон, подержала в пальцах, потом посмотрела на меня.

— Оставь себе, — сказала она, вкладывая его обратно мне в ладонь и сжимая мои пальцы поверх серебра. Её рука была тёплой и чуть влажной от утренней воды. — Он приносит удачу. Мне так мама говорила.

Прикосновение длилось секунду, может, две. Потом она отпустила мою руку и, чуть покраснев, шагнула назад.

Между стволами впереди показались палатки, серый холст, натянутый между деревьями. Костёр дымился в центре поляны, и чей-то голос, знакомый и раздражающий, требовал подкинуть дров.

Я остановился на границе видимости, там, где тени ещё были достаточно густыми, чтобы скрыть фигуру.

— Спасибо за компанию, — сказала Луна, поправляя лук на плече. — И за то, что отвернулся.

Я качнул головой, прощаясь.

Она улыбнулась, коротко и ярко, как вспышка серебрянки на солнце, и двинулась к лагерю. Её шаги были лёгкими и уверенными, тёмный хвост волос покачивался в такт движению.

Я сделал шаг в сторону и растворился среди деревьев, позволяя лесу сомкнуться за моей спиной. Маленький и тёплый от чужого прикосновения кулон лежал в ладони.

Камин в кабинете Райана де Валлуа горел ровно, без треска и искр, подчиняясь рунному контуру, вмурованному в кладку. Огонь давал ровно столько света, чтобы видеть лицо собеседника, и ровно столько тепла, чтобы не ёжиться от сквозняков, гулявших по каменным коридорам фамильного замка.

Кейн стоял посреди кабинета, и от него разило страхом. Рыжая борода, обычно ухоженная и расчёсанная, свалялась в колтуны, кожаный доспех был разорван на левом плече, а правая рука, перевязанная бурой от засохшей крови тряпкой, висела плетью. Глаза зверолова перебегали от камина к окну и обратно, стараясь не задерживаться на фигуре за письменным столом.

Райан де Валлуа сидел, откинувшись в кресле с высокой спинкой, и вертел в пальцах перо для письма. Белое гусиное перо, заточенное до игольной остроты, порхало между указательным и средним пальцами. Камзол из тёмно-синего бархата был застёгнут на все пуговицы, каждая со знакомым оленем на синем поле. Светлые волосы зачёсаны назад, обнажая высокий лоб и породистые скулы. Молодое лицо, двадцать два года от силы, гладкое и холодное, вытесанное из мрамора скульптором, который забыл добавить человечности.

Еще в шестнадцать он получил ранг Ученика, стал Адептом в девятнадцать. Маги, служащие графству Де Валлуа, пророчили ему Мастера к тридцати. Так что молодого аристократа можно было считать гением, особенно с учетом того, что он возвышался без эликсиров, как считали многие.

Серые глаза смотрели на Кейна так, как ребёнок смотрит на жука, которого собирается раздавить, но пока раздумывает, с какой ноги начать.

— Двенадцать человек, — произнёс Райан. Голос был мягким, бархатистым, с той особой модуляцией, которую оттачивают годами придворных бесед. — Снаряжение на четыреста золотых. Два мага из гильдии, за каждого из которых я заплатил отдельно. «Слёзы Феникса», три флакона, двести золотых за штуку. И что ты мне принёс, Кейн?

Зверолов сглотнул. Кадык на его грязной шее дёрнулся вверх-вниз.

— Милорд, тигр оказался сильнее, чем мы рассчитывали. И лес… лес был против нас с первого дня. Ловушки на тропах, яд в воде, звери шли на наш лагерь, словно им там мёдом намазано. А потом появился этот… — он запнулся, подбирая слово, — … леший. Дух. Разрушил руническую сеть голыми руками, усыпил Глера…

— Леший, — повторил Райан, и перо в его пальцах замерло. — Ты хочешь сказать, что дюжина вооружённых мужчин, среди которых два боевых мага и лучший следопыт, которого я смог найти, проиграли лесному духу из крестьянских сказок?

Кейн побледнел под слоем грязи.

— Милорд, я видел его. В каньоне. Он двигался как…

— Меня не интересует, как он двигался, — Райан поднялся из кресла одним плавным движением, и Кейн непроизвольно отступил на полшага. Молодой граф был высок, на полголовы выше зверолова, и двигался с хищной грацией, которую дают годы тренировок с лучшими фехтовальщиками королевства. — Меня интересует, почему я потратил более тысячи золотых и не получил результата. Второй раз.

Он подошёл к окну, встал вполоборота, глядя на внутренний двор замка, где конюхи расседлывали лошадей. Свет из окна высветил его профиль, острый подбородок и тонкий нос.