– О, нет. Благодарю, лейтенант, я никогда в жизни не курил.

И не убивал, мысленно добавил Бендикс. Единственное твое преступление, моргунчик, состоит в том, что ты любишь читать газеты.

– Это правда, лейтенант, что у полиции нет ни одной зацепки?

– Так считают газетчики. Это их мнение, мистер Прайн.

– Вот как? Мне казалось... Я, естественно, интересовался тем, что пишут обо мне.
– Он поправил очки и помолчал.
– Не буду ходить вокруг да около, я убил миссис Слоэн. Кровь невинной жертвы на моих руках.

Бендикс кивнул. О'кэй, моргунчик, я растроган.

– Я... э-э... Мне кажется, что вы должны записывать мои показания. На магнитофон или в протокол, как вы обычно...

Бендикс ухмыльнулся.

– Сержант Барнхарт зафиксирует все, что вы скажете. Он научился стенографии еще в школе. Верно, Пит?

Барнхарт осклабился в ответ.

Эмери Прайн нервно оглянулся на дюжего полицейского в форме, сидящего у двери.

– О, я не думал, что этот офицер остался здесь, пробормотал он.
– Мне показалось, что он... вышел.

– Он у нас тихий, - заметил Бендикс, выдыхая клуб синего дыма.
– Слушаю вас, мистер Прайн.

– Да, конечно... Я знаю, что не похож на убийцу, лейтенант, но мы...
– Он тихо хихикнул.
– Мы редко выглядим такими, как нас принято представлять. В конце концов, убийца может походить на нормального человека.

Бендикс подавил зевок. Почему эти шутники выбирают для своих откровений послеполуденный час? Боже, как хочется есть. Элен опять разорется, если он опоздает к обеду, а этот бездельник, похоже, готов болтать до самой ночи. Надо держать его в узде наводящими вопросами.

– Как вы проникли в квартиру миссис Слоэн?

– Обманом, - с робкой улыбкой признался Прайн.

Он подался вперед в кресле.
– Я представился ей телевизионщиком.

– Вы имеете в виду телевизионным мастером?

– О, нет. Ведь миссис Слоэн могла и не вызывать мастера. Нет, я выбрал роль представителя телевизионной компании. Сказал миссис Слоэн, что ее имя попало в список на установку приставки. Вместе с четырьмя другими абонентами в их районе.

– Какой приставки?

– Ну, чтобы телевизор из черно-белого стал цветным. Я читал о таких приставках.

– Ясно. Она вас пустила?

– О, да. Она сразу же поверила мне. Обрадовалась, что попала в список, была возбуждена, много говорила. Вы же знаете женщин.

Бендикс кивнул.

– Она пригласила меня в гостиную, сообщила, что муж приятно удивится, когда придет с работы.
– Мистер Прайн мечтательно улыбнулся.
– Я прошел в комнату. На мне была синяя спецовка и фуражка. Ах, да, вам, наверное, нужен адрес магазина, где я купил их...

– В данный момент это не требуется, - отрезал Бендикс. У нас будет время уточнить детали. Сначала расскажите о своем преступлении.

– О, великолепно. Просто мне показалось... Ну, ладно. Я поставил на стул свой чемоданчик...

– Чемодан?

– Да. С инструментами. Там был гаечный ключ и прочее.

– Зачем?

– Чтобы иметь выбор орудий убийства, - застенчиво улыбнулся Прайн, моргая.
– Каждый раз я беру с собой весь комплект, а уж на месте выбираю то, что больше подходит.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, что больше подходит данной жертве. Ведь люди отличаются друг от друга.

– Тогда получается...
– Бендикс тяжело посмотрел в глаза коротышке за толстыми линзами очков.
– Вы убили не в первый раз.

– Разумеется, лейтенант. Я убил пять женщин. Миссис Слоэн была шестой.

– Почему же вы раньше не пришли в полицию? Почему не признались до этого случая?

– Не хотел. Если бы я это сделал, то не смог бы выполнить свой план.

– Какой план?

– Убить шестерых. Я решил убить ровно шесть женщин и потом сдаться полиции, что и исполнил. У каждого человека есть цель в жизни.

– Ясно. Но давайте вернемся к миссис Слоэн. Что произошло дальше?

– Я поставил чемоданчик на стул и подошел к ней.

– Где она находилась?

– Посередине комнаты. Смотрела на меня и улыбалась, так мило, знаете ли, улыбалась. Все расспрашивала меня, как работает приставка. Еще ничего не подозревала. До тех пор, пока...

– Пока, мистер Прайн?

– Пока не осознала, что я не отвечаю ей. Стою молча, улыбаюсь в ответ, но не говорю ни слова.

– Что же она сделала?

– Начала нервничать. Перестала улыбаться. Спросила, почему я не приступаю к работе. Но я по-прежнему молчал и наблюдал, как в ее глазах появился страх, как он растет. Плешивый коротышка сделал паузу, теперь его лицо покрылось потом, он тяжело дышал.
– Видеть страх в женских глазах какое это наслаждение, лейтенант. Испытываешь потрясающее чувство.