С рассвета наша группа расшевелилась. На завтраке снова собралась в столовой куча народа. Поколотую мебель уже заменили и починили. Треть людей с побитыми рожами со вчерашней драки сидят теперь спокойно. Обстановка более спокойная дала возможность расслышать разговоры.

Похоже, о Разломе не знал только я в своём Малорыжково. Большая часть витязей, наёмников и даже трое магов направляются в Тульское княжество бороться с нечистью из Разлома. Мол, княгиня Боянка щедро платит за любую помощь. Наверное, всем баронам чувственные тексты и отправила. А они клич кинули по своим землям.

Чтоб не глотать пыль от выдвигающейся толпы, собрались живенько вперёд всех и выехали из таверны, а вскоре и покинули Мыцкое.

До полудня миновали целых шесть деревень, раскинувшихся вдоль дороги. В седьмую заехали пообедать, а тут таверн сразу пять штук. У дороги всё забито путешественниками. Выбрали ту, что подальше от дороги, у речушки с открытой верандой и хорошим навесом. Заходили в пустое заведение, но в процессе трапезы две группы бойцов набежали, судя по дорожной пыли на плечах и в волосах, гнали очень быстро. И знакомые рожи с прежней таверны вскоре начали мелькать.

— Говорят, Юрий сбежал, — слышу разговоры троих витязей за ближайшим столом. Судя по гербам на щитах, эти с Брянского княжества.

— Да, не, молва ходит, что под ним Разлом и открылся.

— Так уж и под ним?

— Он и навлёк со своей охотой, собаки в пещеру кабана загнали. А в пещере проклятый камень оказался, что и вызвал зло.

— Да брешут, Разлом с той стороны вызвали, а не здесь. Там и купола–то нет.

— Тогда да.

— Постойте, друзья, — встрепенулся один из витязей. — Коль оттуда врата, здесь их не закрыть.

— Ха, то–то я думаю, княгиня щедро платит. А кто туда полезет? Только самоубийцы и дураки.

— А ты присмотрись, — хмыкнул самый старый и самый задумчивый, и дальше на меня, похоже, кивнул: — вот у пацана аж три розовых доспеха.

— У того дохлого? — Фыркнул его дружок. — Да ну не.

— Да тише ты. Да, внешне не видать. Но ауру я чую.

— Может, отнимем? — Зашептались.

— Не, не сдюжим с тем детиной. Да и бабы обе не просты…

Пересвет на себя отвлёк:

— Чего задумался, барин? Доедай, да поехали.

— Может, пару часов передохнём? — Заканючил Вацлав.

Казалось бы — гонец самой княгини, а такой нежный.

— Час у речки полежим, да двинем, — сказал я, положил на стол серебряник и поднялся, потому что все поели.

Когда стал спускаться с веранды к воде, успел обратить внимание, как на меня окружающие посетители смотрят. Вчера так не рассматривали. А теперь при свете дня углядели доспехи. Вероятно, заметив лишнее внимание, и Гайя стала держаться ко мне ближе.

Метров на тридцать от избы ушли и разлеглись на траве у самой воды, пологи на палочках навесом сделав. Шум течения убаюкивает, от воды веет прохладой.

— Я покараулю, — настояла Гайя.

— Да кому мы нужны, — усмехнулся Пересвет с травинкой в мощной челюсти. — А вот лошадей наших спереть могут.

— Здесь такое не принято, — возмутился Вацлав.

— Я дал три серебряника, чтоб смотрели, — напомнил я. — Кто тронет наших лошадей, сам нас на своём горбу дальше и повезёт.

— Верно сказано, барин, — усмехнулся витязь, укладываясь на травку. — Ооо, дюже хорошо.

Одна Руяна не стала ложиться, к воде нагнулась с моей стороны, стала там копошиться.

— Щука водится? — Спросил я деловито.

— Всё водится, — ответила жрица едва слышно.

— Всё слушается? — Поинтересовался с пониманием.

— Нет, не выходит пока, — призналась без утайки.

Обеденный сон — самый сладкий, вот только час законный выспаться не дали. Гайя толкнула, предупредив о незваных гостях. Нет, не витязях с Брянского. Три мага решили прогуляться по бережку в нашу сторону. Двое мужчин и женщина, которых я видел ещё вчера в Мыцкой таверне.

Оба дядьки остались позади. А женщина подошла ближе.

— Прошу простить, что нарушаем ваш покой, — начала дамочка грубоватым голосом.

Высокая, худощавая, лет сорок на вид, русая, сероглазая, немного пошарпанная да уставшая от жизни. Но такая приветливая. Судя по тому, что уставилась на меня, ко мне и обращается.

— Я Градимира, боевой маг десятого ранга Бриллианта, — представилась, подчёркивая насколько она крута. — А это мои ученики Говен и Крив.

Оба поклонились. Ученики, блин, дядькам по сорок пять.

С таким официозом пришлось для приличия задницу–то поднять. Вижу, как мои напряглись, но сам вида не подаю. Улыбаюсь добродушно.