Он встал, прошел с опаской к окну, чтобы не дай бог не наступить на кота, отодвинул занавеску. Земля была черна, звёзды бледнели, уступая место надвигающемуся солнцу. Иван обулся и как есть, вышел во двор, его обожгло прохладой, из дома за ним вышел Антип, оскалился, зевая, выгнул спину и потершись о ногу, ушел за угол. «Здесь можно жить» – подумал Иван, стоя в трусах посреди огорода. Он посмотрел на черные холмы, куда ему скоро предстояло отправиться, постоял, прислушиваясь к природе, замёрз и ушел в дом досыпать.

Утром, чтобы не надоедать хозяйке ненужными разговорами, он решил сходить в лес, осмотреться. Попив воды, которая стояла в эмалированном ведре на кухне, он накинул спортивный костюм, сунул в карман галеты, телефон и вышел. Крыльцо, паутина на крыльце, весь дом были в ночной влаге. Солнце только выкатилось из за холма, Иван стоял и щурился, осматривая местность. За сырым забором начинался пустырь, тянущийся до леса. Асфальтовая дорога, честно доходящая до дома, прерывалась, дальше через пустошь шла грунтовка, по которой он, не торопясь, дошел до её развилки у леса. Лес с разбега взбирался на холм – сначала пологий, затем нависающий над долиной зелёной башней. Иван, задрав голову, смотрел на хребет, похожий на накатывающуюся на него гигантскую волну. Он свернул налево, пошел вдоль подлеска, прошагал метров двести и неожиданно для себя очутился в зарослях, тропа, оторвавшаяся от дороги ползла наверх, в чащу. Он постоял, грея руки в карманах, оглянулся на далёкий уже дом, который настороженно следил за его перемещениями и последовал вверх, раздвигая руками лезущие в лицо сырые ветки. Давным-давно тропу пытались расширить, подсекали тонкие березы, которые лежали вдоль и поперек, а потом бросили. Иван, переступая через трухлявые стволы, шел, не планируя уходить далеко, но тропа всё шла наверх, выводя его на небольшие рукотворные поляны, с которых хорошо был виден Онгудай и он решался пройти ещё выше, чтобы увидеть и Урсул и все село сразу. Через пять минут подъём стал положе, тропа ушла за деревья влево, Иван свернул и перед ним, внезапно как часовой, встал кирпичный дом – темный, с поломанными стенами, дикий и вызывающий, как городской сумасшедший. Забор перед домом был демонтирован и вывезен наверное уже давно, стояли только высокие столбы с пустыми, железными петлями. Стараясь ступать тихо, он перешёл через порог несуществующих ворот и вошёл во двор, постепенно забиваемый колючим кустарником. Дом был лыс, он стоял без крыши, с недостроенной дальней стеной. Стройка замерла, когда окна второго этажа только начали оформляться кирпичом. На первом этаже оконные проемы были заколочены досками и железным листом, основательно проржавевшим. Рядом с домом стоял сарай, также без дверей и крыши, заваленный внутри битым силикатом, пустыми консервными банками и стеклом. На стене сарая кто то размашисто написал зелёной краской внятный призыв – Уйди. Иван все же обошел дом по периметру. Дом был задуман с размахом, эдаким византийским теремом, сзади была проложена грунтовая дорога, по которой подвозили стройматериал, просека все ещё была широка. Внутри дома кирпич с обрушившихся стен порос высокой травой и крапивой. Через одно из окон Иван увидел стоящий поодаль синий вагончик на спущенных колесах, который был вывернут наизнанку, на земле вокруг валялись истлевшие матрасы и черная ветошь.

Ниши и дверные проемы вели к лестнице наверх, на второй этаж, но дорогу наверх преграждала бадья с застывшим цементом и замурованной в ней совковой лопатой. Иван сделал шаг назад и неосмотрительно наступил на дверное полотно, скрытое травой, нога, скользнув, провалилась, за стеной дома что то обрушилось и раздался треск ветвей, сквозь которые кто то продирался, удирая со всех ног. Иван остолбенел, замер, прислушиваясь, осторожно освободил ногу и покинул дом. Собака? Зверь? Уйди!

Уже ухожу – уведомил Иван анонимных сторожей.

Дома он тщательно почистил костюм, запачканный кирпичной крошкой и пылью, переоделся, постучал хозяйке, но дверь осталась закрытой. Прокручивая который раз в голове забавный эпизод с собственным бегством, Иван открыл холодильник, полностью занятый громадной кастрюлей с желтыми щами. Наедаться с утра кислым было нелепо, а кроме щей и гречки на кухне ничего не было, даже хлеба. Иван надел рюкзак, вышел из дома и посмотрев на холм, пошел вверх по Лесной в поисках магазина.

Первая встретившаяся ему по дороге точка внушала подозрение своими малыми размерами, вторая была закрыта, он решил идти в центр, шел и все не мог его найти. Дома были рассыпаны по селу как попало, он растерянно кружил по частному сектору и в конце концов стал спрашивать дорогу местных – те искренне улыбались и махали ему рукой кто куда. Через десять минут, шагая чуть не по огородам, он все же попал на центральную площадь, главное место на которой занимала администрация, из за которой хитро выглядывал нарядный маркет. Народ, минуя особняк с триколором, направлялся в основном именно туда. Иван до отказа набил провизией два больших пакета, чеки спрятал в карман и вышел на площадь, которая носила имя Ленина. Можно было попробовать позвонить, Иван купил бутылку тархуна и чебурек и провокационно расположился на лавке администрации. Телефон Клима был под рукой.

– Алло!..– отозвался после пяти гудков небрежный голос.

– Алло! Добрый день, можно услышать Клима, я звоню от Артура – Иван, как бы извиняясь за звонок в ранний час, глухо прокашлялся.

– Да, это я, слушаю.

– Ещё раз здравствуйте, Клим. Меня зовут Иван. Я бы хотел поговорить с вами. Артур посоветовал вас, как хорошего гида. Нельзя ли нам встретиться сегодня? – он посмотрел на часы.

В трубке, на заднем плане визжала болгарка, Клим, казалось, размышлял.

– Алло – осторожно добавил Иван.

– Да, я слышу, давайте в шесть в фойе гостиницы, знаете где это?

– Да, конечно. Хорошо, Клим, в шесть я буду ждать. Извините за ранний звонок. Спасибо. Как я вас узнаю?

– Я буду там один.

– Спасибо, Клим, до встречи.

– До встречи.

Что бы это значило – я буду там один?

Пока всё складывалось хорошо, Иван не терял времени и Аркадий был бы им доволен. Иван пошатался по селу и укрепился во мнении, что самое интересное здесь скрыто в горах, взять хотя бы его утренний поход. Доверившись задней памяти, по заборам и приметным углам улиц он свободно дошел до дома. Отложив в сторону конфеты для Нины Ивановны, он рассовал продукты куда положено, чеки подцепил в блокнот, поставил чайник и вытащил во двор один из колченогих стульев, со спинкой. Со дна чемодана извлёк небольшой бинокль, вышел из дома, уселся на стул и наведя объектив на холм, попытался найти заброшенный дом.

Буран, поднявшись с брюха, попытался подойти к Ивану, но цепь закончилась задолго до стула, он сел на задние лапы и обиженно заскулил. Иван улыбнулся псу, свистнул и отвернувшись, продолжил поиск.

*

Иван решил ни в коем случае не опоздать на встречу, но все же, провалившись дома в обеденный сон, едва не оплошал. В пять сорок, проклиная акклиматизацию, которая вероятно была не при чем и придумывая по пути убедительные объяснения, он выскочил из дома и спешно направился к гостинице. К счастью его теория о том, что время почти не движется, если о нем не думать, сработала. Без двух минут он был на месте. Тут же на ходу он придумал шутку – он пожмет руку и скажет – Клим, вы ошиблись, но не намного, вы не один, нас двое. Впрочем, это был идиотизм.

В фойе, у стойки высокий парень в спецовке, похожий на электрика, разбирал допотопный телефон, расстроенно брякающий при каждом повороте отвёртки. Администраторша, включив для него жёлтую настольную лампу, заинтересованно наблюдала за операцией, держа трубку у уха.

– Вообще не гудит, может провода, а, Клим?..

Лица девушки он не разобрал, а у парня было острое, несколько ассимметричное, но приятное лицо, он был худощав и русоволос. Он уже бросил работу и шел к нему. Под спецовкой была черная майка с надписью серым – ОДИН. Переиграл, подумал Иван. Он искренне улыбнулся и протянул руку.