— Ну я, это… — замялся ничего не понимающий Гарри и совершенно неожиданно получил в руки горячую, ароматно пахнущую вереском, кружку свежезаваренного чая. Тепло, исходящее от кружки, немного расслабило и мальчика прорвало. Про Гринготтс, про ателье, про сундуки, да вообще про всё, что только за сегодня случилось. А слушающий его тем временем, как мальчику казалось, в пол уха Олливандер что-то с умопомрачительной скоростью строчил.

— Ясно, благодарю за столь подробный в своей детальности и эмоциях рассказ. Давно я так не смеялся, — с улыбкой проговорил вытирающий проступившие от этого самого смеха слезы, явно чем-то весьма довольный старичок. — Не обижайтесь на меня, Гарри, могу ведь я вас так называть: — Получив кивок мальчика, он продолжил: — Признаться, я поражён, и тем не менее, я не хочу быть голословным. А потому сейчас, пока ещё без четверти пять, мы с вам наконец-таки подберём то, что вам обязательно подойдёт и сделаем мы это не так, как обычно, идёмте, я покажу вам.

И отставивший на стойку уже опустевшую кружку, заинтересованный словами Олливандера Гарри последовал за ним куда-то в глубину вот уже час как закрытого для посетителей магазина.

[1] Понимаю, что, прочитав это у вас срыв шаблона. Поясняю, я крайне не люблю, когда меня как кутёнка тыкают в, вы мол про Англию пишете, а у них сантиметров нет. Ну вот чтобы не тыкали, родные русские меры длинны. Пяди, вершки, нокти (не ошибка, мы не о человеческих ногтях)

1 пядь = 17.78 см.; допядь = 13.385 см.; полпяди = 8.89 см.; 1 вершок = 4.445 см.; нокоть = 1.11125 см.; линия = 0.694 см.; волос = 4мкм (микрона, не правда ли, интересная мера длины в дремучей крестьянской стране?)

Пройдя по коридорчику, они оказались в прихожей жилой части дома, как оказалось, здесь же Олливандер и жил. Оттуда спустились в оказавшейся мастерской мастера палочек подвал. В святая святых оказалось св?тло и уютно, кругом пахло деревом, воском и древесным же клеем. По трём из четырёх стен тянулись до самого потолка уставленные заготовками и материалами стеллажи. Деревянные чурочки, кусочки камня, чьи-то, скорее всего звериные, судя по размеру и объёму кости. Пучком висящие смотанные бечёвкой, белые, похожие на конские волосы, чья-то шерсть. Всё здесь говорило о сосредоточенности и творчестве. Их духом было пронизано всё, и восхищённый своими открытиями Гарри принялся огладываться.

— Прошу не обижаться на устроенный мною творческий, так сказать, безпорядок. Как ты, надеюсь, понимаешь, гости тут весьма и весьма большая редкость. — Смущённый словами старика Гарри потупился, а тот тем временем принялся за выставление на верстак каких-то чемоданчиков, коробочек и баночек. Закончив же, он вновь обернулся и поманил пальцем к себе. — Сейчас, мистер Поттер, мы подберём для вас вашу палочку. Прошу вас понять тот факт, что её ещё попросту не существует, но к первому сентября она родится для тебя, не будь я Олливандер, если не сделаю этого. А теперь немного о правилах. Правую руку в карман, она у тебя, молодой человек, весьма особенная и позже, я отвечу, как именно и почему. Сейчас же прошу простить мне мою неготовность, но к первому сентября клянусь, что расскажу всё. Всё, что только сумею.

— Хорошо, сэр, — будто бы заворожённый кивнул и вправду спрятавший свою правую руку в карман своих безразмерных, доставшихся ему от Дадли джинсов Гарри. Обещание всё рассказать, ответить на вопросы, да это же чудо, и если исполнится… Тяжело сглотнув и стараясь не плакать от внезапно накатившего порыва, Гарри мотнул головой и, чуть успокоившись, произнёс — Что именно мне делать, мистер Олливандер, сэр?

— О, всё до безобразия просто и начнём мы с сердцевины, подойдите ко мне, мистер Поттер, не бойтесь, вот, смотрите, здесь всё, вообще всё, это все мои запасы. Посмотрите на них, коснитесь их своей левой рукой. Только левой, это до крайности важно, и когда я буду готов, я поясню вам, почему это именно так, а пока что…

— Хорошо, сэр, — кивком подтвердив, что всё понял, ответил подошедший к верстаку Гарри, после чего в точности, как показал ему Олливандер, касался той или иной сердцевины, прислушивался. Где-то по середине процесса перешли на «ты» и Гарик пояснил, что именно ему, Гарри, надо поймать. Какое ощущение, эмоцию. Ещё минута, и разве что глаза не загорелись. Оно! Такое тёплое, доброе, успокаивающее, ветерок, запах озона, никогда не ведомый ему до этого морской бриз, но это точно именно он. Ещё несколько секунд постояв и для верности потрогав несколько других находящихся рядом образцов, Гарри вновь вернулся к тому самому, и вновь ощутив то самое, родное, кивнул.

— Прекрасно, Гарри, просто прекрасно, перо громовой птицы, огромная редкость, я выменял его у одного из индейцев ныне уже забытого всеми племени. Он был их шаманом, хранителем знаний. Мы обменялись честно, как мастер с мастером, я передал ему одну крайне ценную для их народа вещь, а он мне вот это перо. Точнее, три пера. Обычно в Англии такое не котируется. Фениксы, единороги, драконы, куда как реже русалки и вейлы, симураны или же жмыры. Подобное же, о это, как и палочка с волосом вейлы, только под заказ. Только штучно, с вейлами я, правда, ещё не работал, это к Канделлу, они обычно у него закупаются. Ну да я что-то увлёкся, а время то, время. И раз с сердцевиной мы определились, то осталось подобрать основу и, скорее всего, концентратор, да, безсомненно, он тоже будет весьма и весьма желателен. Обычно концентраторы — это удел взрослых и в детские палочки их не ставят, но ты у нас клиент необычный и без него, скорее всего, не обойтись. А теперь основа, вот стеллажи, также как с сердцевинами, не жди же, пробуй! — подбодрил в очередной раз заслушавшегося и застывшего на месте мальчика мистер Олливандер.

Спустя пятнадцать минут и практически замкнувшийся круг по помещению мастерской, Гарри буквально замер напротив небольшой, но буквально приковавшей его взгляд веточки. Так же как и с пером перепроверил, а подошедший тем временем Олливандер хмыкнул:

— Если быть необычным, то абсолютно во всём, что ж мистер Поттер, выбор у нас очевиден. Перо громовой птицы, ветвь дуба из священной рощи, хотя… Да, этого ведь вполне стоило ожидать, ведь эта роща находится всего ничего от вашего дома, не того, что в Годриковой. Я про дом ваших предков. Ещё до всего этого они жили недалеко от священной, как это с покон веков считается, магической рощи. Сейчас об этом уже мало кто помнит, но ранее усопших магов не хоронили, не закапывали в землю, кродировали. Обязательно на особым способом высушенном древе, а если родовитого, так ещё и древо то было родовое. Давно было, ну да и Поттеры, как говорится, с историей. Многие уже и забыли, так вот о чём это я. Прах, оставшийся в таких рощах, развеивали. Именовали сии места священными рощами или же рощами предков. И кто же его знает, быть может, именно эта подобранная мною вот уже восемь л?тъ как ветка именно твоя. Вполне вероятно, что вплоть до вашего батюшки именно там Поттеров и хоронили. Развеивали прах. Считается, что придя в то место, можно поговорить с родными. Мы вот, Олливандеры, ходим, разговариваем и, поверь моему слову, это не пустой звук, этого не объяснить и тем не менее оказавшись там, ты сам всё поймёшь.