Купер помотал головой.

— Это — Эдвард Шепард. Американец, — объяснил я. — Видимо, его тоже заселили в этот отель.

— Тот самый? Из нашей группы? — удивился Купер. — Точно! А ведь я тоже видел его вживую всего один раз. Когда уже подводились итоги олимпиады. Он всегда вёл себя тихо. Очень неприметный человек.

— Однако этот неприметный зачем-то поддерживает бунты Родригеса, — отметил я. — А знаешь, что? Давай-ка к нему подсядем. Может, вживую он нам скажет больше. А если где-то неподалёку окажется Родригес, можно будет сразу разобраться, с чего это вдруг они затеяли рассорить группу «Двенадцать» и «ВОЗ».

Мы подошли к столику, Шепард медленно поднял взгляд, затем вздрогнул и удивлённо уставился на нас. Я заметил, как расширились его зрачки. Такое впечатление, будто он решил, что мы с Купером собрались его поколотить.

— Добрый вечер, доктор Шепард, — поприветствовал американского коллегу я. — Узнали нас?

— Вас трудно не узнать, — тут же взял себя в руки он. — Кацураги и Уайт. Я так понимаю, вас тоже не пустили сегодня в лагерь?

— Нет, — коротко ответил Купер и по-хозяйски расположился за столиком рядом с Шепардом, лишь после этого спросив: — Вы ведь не против, если мы поужинаем вместе с вами?

Шепард утвердительно кивнул, а затем произнёс:

— Если вы ищете доктора Родригеса — его со мной нет. Он только час назад вылетел из Мексики.

— А с чего вы взяли, что мы ищем именно его? — присаживаясь напротив Шепарда, спросил я.

— Странно, что именно вы задаёте мне этот вопрос, доктор Кацураги, — нахмурился Эдвард. — Из-за вашего письма генеральному директору у нас возникло много проблем. Гебреус пригрозил, что позаботится о том, чтобы нас не только выгнали из группы, но ещё и лишили медицинских лицензий.

Ага, так значит, моё сообщение всё же дошло до директора, и он даже успел принять меры. Это радует. Я был уверен, что он просто проигнорировал мою жалобу.

— На мой взгляд, вы с доктором Родригесом действительно подвергли риску успех нашей группы. Хотя на деле нам стоит, наоборот, сплотиться и действовать сообща, — сказал Шепарду я.

— Я никак не буду это комментировать, — произнёс американец, тяжело вздохнул, затем потянулся к стакану с водой, чтобы промочить горло, но тут же одёрнул руку, выхватил из кармана пиджака платок и громко закашлялся. — Прошу прощения, мне придётся отойти.

Купер выглядел удовлетворённым. Ему понравилось, что мы поставили его на место. Однако я, наоборот, захотел вернуть Шепарда назад.

Мой «анализ» успел уловить, что на платке, в который он вынужденно сплюнул мокроту, были пятна крови.

— Доктор Шепард, подождите одну минуту! — крикнул я, заставив коллегу остановиться, затем вышел из-за стола, нагнал американца и шёпотом задал вопрос: — С вами всё в порядке?

— С чего вы вдруг обо мне беспокоитесь, доктор Кацураги? — несколько раз прокряхтев, ответил вопросом на вопрос он. — Кажется, вы уже ясно дали понять, как мы друг к другу относимся.

— Ничего подобного. Я лишь пытался разобраться в наших взаимоотношениях. Затевать очередной конфликт в мои планы не входило, — произнёс я. — Однако я заметил, что у вас на платке кровь. Уж извините, если лезу не в своё дело, но вы ведь сами понимаете, насколько серьёзным может быть этот симптом?

— Вы правы лишь в одном, доктор Кацураги, — нахмурился он. — Это — не ваше дело.

Высказав своё мнение, Эдвард Шепард почти бегом покинул ресторанную зону отеля и исчез в коридоре, что вёл к номерам.

Я вернулся за столик, как раз к этому моменту уже принесли наш с Купером заказ.

— Что это было? — спросил меня коллега. — Ты чего за ним рванул, Тендо? Пусть валит, раз не хочет нормально общаться со своими коллегами. Это их с Родригесом проблемы!

— Нет-нет, дело не в этом. Ты случайно не заметил никаких проблем с его здоровьем? — поинтересовался я.

— Ну он подкашливал — это да. Больше я не обратил внимания, чтобы с ним было что-то не так.

— Я заметил кровь на его платке, — подметил я. — Сам понимаешь, как можно интерпретировать симптом «кровохарканье».

Просканировать магией я его не успел, так что пока нельзя достоверно сказать, не причастен ли к этому «Фебрис-12», но обстоятельства наводят на определённые мысли.

— Кровохарканье? — вскинул брови Купер. — Да тут может быть всё, что угодно. От туберкулёза до болезней сердца!

— Или «Фебрис-12», — добавил я. — Но сваливать всё на этот злосчастный вирус тоже неправильно. Если честно, я просто хотел ему помочь. Какое бы дерьмо они с Родригесом не воротили, мы всё равно одна команда. И чем нас больше — тем лучше. А если Эдвард Шепард выйдет из игры, кому-то придётся взять на себя его роль. Нагрузка увеличится. Сейчас генеральный директор вряд ли станет искать новых членов в нашу группу. Теперь уже не до того.