У меня душа ушла в пятки. Я никогда и никого не боялся, бился с террористами, не боялся проливать кровь тех, кто представлял угрозу для мирных жителей. А вот стоматологов я боялся до жути! Наверняка, я не один такой…

Ну ладно, хоть девочка симпатичная… Хоть что-то хорошее! Но когда я взглянул правее, то увидел, что молодая врачиха сидела только на приеме документов, а все зубные дела ей были до лампочки.

Зато из-за колыхавшихся на ветру шторок, ведущих в соседнее помещение, вышел огромный верзила под два метра ростом и могучими ручищами. Такому впору отбойный молоток, а не стоматологический инструмент. В толстых как сосиски пальцах, здоровяк держал инструмент, поразительно похожий на гвоздодер. Вроде щипцы, но почему такие большие?

– Ну что, парень? – басом прогудел он, закатывая рукава. – Зубы удалять будем?

Я невольно сглотнул, а врач рассмеялся.

– Спокойно, воин! Шучу я! Садись в кресло!

В прошлом с зубами у меня было не очень. Конечно, самые проблемные места я держал под контролем, а вот бегать и делать всякие чистки и отбеливания – уж извольте, не мое. То же самое касалось врачей, косметологов и прочих массажистов.

Оно ж как, вот к примеру, если у женщины треснет губа и появится небольшой фрагмент омертвевшей кожи, то последуют процедуры вроде всяких масок, масел, увлажнений и тому подобной чепухи… А у мужика просто – отодрал и съел! Все!

Нерешительно шагнул к креслу – от одного только вида душа в пятки уходила – ну точно, на таких в средневековье инквизиторы ведьм четвертовали! Но я-то воин опытный, силой воли держать себя в руках умею…

Сел на жесткое кожаное кресло, а сам невольно ощупал языком зубы – вроде с ними все хорошо. Дыр не обнаружено.

Верзила подошел ближе, врубил свой прожектор, отчего мне пришлось зажмуриться. По характерному металлическому лязгу услышал, как тот перебирает в лотке свой инструмент. Бросив туда быстрый взгляд, я увидел в нем набор садиста, преимущественно из металла. И все это было залито дезинфицирующим раствором.

– Чего ждем, открывай рот! – прогудел тот, склоняясь надо мной.

Ну и я открыл.

Он сунул мне в рот что-то холодное, пахнущее дезинфекцией. Вот так окуни инструмент в хлороформ и можно спать как убитый. А ну как, боль во сне чувствуется?

– Хм… Хм! Неплохо! – бубнил тот, ковыряя то один, то другой зуб. Затем окончив этот не самый приятный процесс, отложил инструмент в сторону и повернулся к медсестре. – Танечка, запишите. Все в норме, явных проблем я не вижу.

Девушка в халатике зашуршала бумагой, потом принялась искать ручку.

– Я могу встать?

– Угу… – прогудел верзила. Кажется, врачу стало скучно – наверняка, с такими габаритами и физическими данными ему так и хотелось выдрать пару челюстей.

Еще с минуту я ждал, пока Таня запишет в мою медицинскую карту заключение врача-стоматолога. Бахнула печать. Затем повернулась ко мне, сунула карту в руки и сухо улыбнулась.

– Свободен! Зови следующего!

Вышел, увидел у стены слегка побледневшего Женьку Смирнова. Заметив мое появление, тот поинтересовался. – Ну как?

– Сойдет… Твоя очередь! – Почему-то я только сейчас обратил внимание, что и голос у меня был совсем не таким, к какому я привык. Но все же это был мой голос.

Тот тяжко вздохнул, посмотрел на собирающуюся за ним очередь и произнес:

– Ну что, я пошел?

Неудивительно, стоматологов боялись все, без исключения, а особенно страшную и ужасную бормашину. Достаточно вспомнить фрагмент из фильма «Иван Васильевич меняет профессию», где стоматолог Антон Семенович Шпак сверлил больному пациенту зуб. У того рука дергалась, будто ему там крупнокалиберным перфоратором карьер долбят.

Следующей дверью был кабинет психиатра. Ну, судя по табличке.

Там было на удивление тихо, пахло какими-то цветами.

За столом сидела уже пожилая дама, возрастом около пятидесяти и что-то неторопливо писала в журнале. Я молча зашел, положил перед ней медицинскую карточку. Обратил внимание, что рядом на столе стоит огромный темно-зеленый фикус с мясистыми листьями, а на стволе кто-то прилепил три куска желтой жвачки. Вроде в СССР это был дефицит.

Сел на стул. И тишина.

Она молчит и пишет, ну а я просто молчу. Одновременно прокручиваю в голове, как оно было в прошлый раз. Но почему-то совсем не помню, вот хоть убей. Стоматолога я тоже не помнил.

Она закончила писать, тяжко вздохнула и подняла на меня усталые глаза.

– Служить хочешь? – спросила женщина.

Ну, а что ей ответить? Раз я уже на медкомиссии призывного пункта, значит, других вариантов не осталось. Хотя, помнится, в прошлом я служить как раз таки не хотел. А вот сейчас мнение было другое.

– Хочу!

Помнится, в прошлый раз я ответил не сразу. А вот на следующий вопрос я тогда ответил категорическим отказом. Потому что испугался.

– В Афганистан полетишь?