Поцелуй становился все глубже… Будто бы где-то включили рубильник, одним махом выпуская на волю мощный, стремительный поток грозного электричества, и теперь оно яростным зигзагом пронзало насквозь ее тело.

Непостижимо, но ей показалось, что такой же сверхмощный разряд огненной волной прокатился и по его телу.

Под натиском этой древней, могучей силы, над которой оба были не властны, все правила и условности цивилизованного поведения просто растворились в воздухе. Все так же сливаясь с ней в поцелуе, он принялся срывать одежды, ставшие препятствием для утоления их неистовой жажды, сначала с нее, затем с себя, — лихорадочно отшвыривая их в сторону и увлекая Саманту на белый ковер перед камином.

Лишь почувствовав, что ее обнаженная плоть грубо и дерзко притиснута к его голой груди, Саманта сделала последнюю отчаянную попытку вернуться.

— Это безумие… мы сошли с ума… — трепетно выдохнула она, и в это время он накрыл ее мягкое тело своим.

— Скажи! — прошептал он, покуда его руки стремительно и ненасытно ласкали ее охваченную дрожью грудь. — Ты правда хочешь, чтобы я прекратил? А если нет, любимая, — он прижал теплые губы к ее напрягшейся, воспламененной груди, оставим мораль и этику на потом.

Помимо воли тело ее судорожно выгнулось. Саманта обнаружила, что ее руки страстно обвивают тело Мэта, а пальцы инстинктивно зарываются в его густые темные волосы, крепче прижимая его голову к груди.

Да, она безумно хотела его. Ничего в мире не хотела она больше. Вожделение было так велико, что походило на физическую боль.

— Нет, но все-таки… — пролепетала она.

— Молчи, Сэм, — оборвал он, и рот его вновь с сокрушительной силой прижался к ее губам в долгом, исполненном глубочайшего сладострастия и безудержного обладания поцелуе.

И, забыв обо всем, она вверила себя воле чувств, уносясь на волнах этого поцелуя. Из груди вырвался приглушенный стон, на который его мощное тело отозвалось сильнейшим содроганием. И она будто утонула, затерялась в мутных глубинах простейшей, первобытной силы. Той, что находилась вне их власти. В которой не было места стыду и сожалению. Пальцы Саманты жадно гладили, трогали, ощупывали до боли знакомое тело Мэта. Дикая, грубая страсть, так долго сдерживаемая, внезапно бомбой разорвалась между ними, свивая их тела в едином, необузданном порыве голодного желания.

…Уже много позже, лежа без сил в сонном пресыщении, когда их сплетенные тела покоились на ворсе ковра, перед вспыхивающими языками пламени, Саманта почувствовала, что пальцы Мэта неторопливо чертят путь по ее телу.

— Милая…

В сознание начали пробиваться проблески реальности, и Саманта почувствовала вдруг неловкость и беспокойство.

— Сэм, любимая, — негромко продолжал он, нежно отводя с ее лба выбившиеся пряди влажных белокурых волос, — ты ведь не ждешь от меня извинений? Ты их все равно не дождешься! Знай: это было бесподобно и… абсолютно неизбежно.

Ее неприятно царапнула нотка самоуверенности в его голосе и то, как по-хозяйски прикасаются к ней его руки.

Получалось, что все заслоны и баррикады, так старательно возведенные ею, чтобы защититься от прошлого, вдруг оказались под угрозой. А вместе с ними и ощущение, что она сама хозяйка своей судьбы.

Да, когда-то она безумно любила Мэта. Но то, что произошло сегодня, — было ли оно возрождением того, прежнего чувства? Или же просто вспышкой влечения? Слов нет, между ними действительно возникло сильнейшее притяжение, мощное электричество. Глупо с этим спорить. Но не лопнет ли оно, словно мыльный пузырь, от первого же столкновения с реальностью?

Однако, когда его пальцы вот так, с нежной лаской, пробегали по изгибам ее нагого тела, было очень трудно мыслить рационально. А тем временем Мэт поднял ее на руки и понес по широкому коридору в спальню.

— Здесь будет гораздо удобнее, — приглушенно промолвил он, опуская женщину на широкую кровать и укрывая одеялом. — Только прошу тебя, без возражений. — В следующую секунду она уже вновь оказалась в его теплых объятиях. — У нас будет масса времени поговорить обо всем позже, о'кей?

Но разговорам так и не нашлось места. Через несколько часов бледные лучи рассвета, пробиваясь сквозь тонкие занавеси, озарили комнату призрачным светом, пробуждая Саманту от сна.

Вяло оглядывая незнакомую обстановку, она повернула голову и увидела скользнувшего к ней под одеяло Мэта, который тут же обнял ее. Судя по влажному телу, он только что вышел из душа. Сквозь аромат мыла и свежести угадывался приятный запах его собственного тела.

Он сначала легонько поцеловал ее в губы, потом его губы спустились ниже, до душистой впадинки у основания шеи. Его дыхание щекотало кожу, руки медленно двигались, повторяя очертания ее теплого гладкого тела, и каждая ласка, каждое исполненное чувственности прикосновение рождали в ней легкую дрожь глубочайшего наслаждения и томительное желание близости.