Матвей излагал складно, неспешно, делая драматические паузы и прерываясь на еду, так что его история — одна из многих, что я слышал от него за свою жизнь — длилась почти всю трапезу. Ему удалось заинтересовать девушек, ибо он был мастерским рассказчиком. Иногда они задавали ему вопросы, на которые камердинер с удовольствием отвечал.

— Вам бы книги писать! — восхищённо сказала в конце Мейлин. — Заработали бы кучу денег!

— Возможно, я займусь этим на пенсии, — уклончиво ответил старик, улыбнувшись. — Если не найду занятия поинтереснее.

— Мне кажется, у вас прекрасно получилось бы, — поддержала соседку Юшен. — Жаль, я не умею читать. А так обязательно заимела бы ваши книги. Уверена, они были бы просто потрясающими!

— Ты не умеешь читать?! — удивлённо уставилась на неё Мейлин.

Матвей приподнял брови и тоже воззрился на хули-цзин.

Та сообразила, что ляпнула лишнего.

— Я имела в виду — по-русски, — нашлась она. — Пришлось бы ждать перевода. А это было бы так томительно.

— Ну, значит, вам повезло, что я ещё не написал ни одной, — помедлив, проговорил камердинер. Бросив на меня быстрый взгляд, он кивнул Джу. — Думаю, самое время перейти к чаю.

Когда мы допивали по второй чашке, в дверь постучали, и через секунду, не дожидаясь ответа, заглянул один из охранников.

— Прошу прощения, — проговорил он. — Господин Белозёров, полковник Гольц просил вас навестить его.

— Сейчас? — спросил я.

— Так точно. Дело срочное.

Ну, дела у них тут все такие, но, раз просит, почему бы не узнать, в чём дело.

Поднявшись из-за стола, я отвесил дамам полупоклон, как бы извиняясь, что вынужден их покинуть, и отправился с солдатом.

Полковник Гольц оказался немолодым офицером с бледно-голубыми водянистыми глазами, коротко стриженными соломенными волосами и закрученными вверх усами — такими же, какие носил кайзер Вильгельм Третий. Форма сидела на нём так, что было очевидно: её шили на заказ, причём весьма тщательно подгоняли под фигуру. На груди гордо красовался голубой «мальтийский» крест — особая награда за заслуги перед короной.

— Господин Белозёров, — кивнул полковник, когда я вошёл. — Добрый вечер. Моя фамилия Гольц. Надеюсь, не прервал ваш ужин?

— Разве что самую малость. К счастью, чай был не так хорош, как в Китае, так что жалеть особо не о чем.

Офицер кивнул.

— К сожалению, у нас не так много средств, чтобы покупать лучшие образцы, — сказал он. — Прошу, садитесь.

Он указал на кресло и, как только я в нём расположился, занял место напротив, а не за большим письменным столом из красного дерева, над которым висел большой портрет германского императора в широкой золочёной раме.

— Мне поручено с вами поговорить, — начал Гольц, положив ногу на ногу. — Не вашим давним противником, господином Аничковым, разумеется. Генералом Штольбергом.

— Внимательно вас слушаю, полковник, — кивнул я. — Раз уж моя скромная персона вызывает такой интерес, почему бы и не побеседовать?

— Господин Аничков просветил нас относительно того, кем бы были прежде. Разумеется, у нас нашлось ваше досье, хоть и не такое полное, как хотелось бы.

— Только не пересказывайте мне мою биографию, умоляю! — улыбнулся я. — Она мне прекрасно известна.

— Разумеется, — кивнул Гольц. — Я и не собирался. Но упомянуть пару фактов придётся — чтобы вам стала ясна цель нашего разговора.

— Что ж, это я смогу пережить. Продолжайте, полковник.

— Вы занимались политическим сыском. У нас такой тоже имеется, как вы понимаете. И я тесно общаюсь с его руководством.

— Понимаю. Вербуете агентов.

— А вы этим не занимались, господин Белозёров?

— Лично — нет. Для этого существует особый отдел.

— Я к тому, что знаю, как много известно людям на должностях вроде той, какую занимали вы. И какие у них обширные связи.

— Хотите предложить мне работу, полковник?

— В общем, да. Сотрудничество.

— Я уже сотрудничаю с революционерами. Боюсь, мне будет трудно совмещать две ставки.

— Уверен, что нет. И потом, господин Аничков вам ведь не платит?

— Нет, увы.

— А триада? — осторожно спросил Гольц.

— Немного. Я в некотором роде представляю её интересы. Вернее, буду представлять, когда мы прибудем в Россию.

— Генштаб готов предложить вам десять тысяч золотых марок за согласие сотрудничать и по пять тысяч в месяц. Плюс наградные за особо ценные сведения.