— Мы видели, как красиво и весело в деревнях, все нарядное, яркое, сияет!

— Но братец такой скучный…

— Он нам ничего не разрешает…

— Настоящий зануда.

— Точно! У меня зубы ноют от его нравоучений.

— А у меня печенка!

— Еще его постоянно не бывает дома, постоянно куда-то уходит, а возвращается поздно такой усталый, что даже читать нам не хочет.

Я покачала головой и вздохнула.

— Уверена, ваш брат так себя ведет не со зла. Просто он за вас переживает, да и, похоже, с детьми совсем не умеет обращаться. Идем, — я махнула рукой и направилась прямиком к елке калеке. Посмотрим, что получится сделать.

Я остановилась у ствола. От дерево веяло затхлостью, в глубоких трещинах черной коры зияла нежно-серебристая плоть. Эта ель была давно и неизлечимо больна, но что мне стоит хотя бы попытаться? Ради двух пар любопытных глаз, ради детской улыбки и радости?

Ель — древо нашего рода, поэтому елочки всегда были особенными для меня. С детства казалось, я слышу их тихие голоса и шепот лохматых ветвей. Ладони легли на жесткую сухую кору, присыпанную инеем. В груди вспыхнули крошечные искорки, запульсировали, разгоняя по телу кровь и магию. Рукам стало горячо. Тихонько, наощупь, я стала вливать свою магию в ссохшиеся жилы древа.

Первое, что почувствовала — сопротивление. Тьма мешала, выталкивая светлую магию прочь, и тогда я усилила нажим. От усилий испарина выступила на висках, а пальцы мелко задрожали. Краем уха я слышала, как возбуждённо шепчутся Ланна и Неван.

“Ну же, поддайся, уйди прочь”.

Я чувствовала голодное нечто, поразившее сердце ели, ощущала, как оно принюхивается ко мне, как голодный пес. Дрожит, скалится, сверкает огненно-рыжими глазами. И в глубине их зияет первозданная Тьма.

А потом было… узнавание. Она признала во мне свою, довольно заурчала и решила уступить моему капризу. Стала неторопливо отползать, темные нити, оплетшие дерево, распускались и втягивались в землю под нами.

Ель начала преображаться: кора окрасилась в более естественный цвет, трещины-раны затянулись, кое-где только остались тонкие нити-шрамы с каплями смолы. Елочка встряхнулась, гордо расправила ветки.

— Ланна, ты видела? — мальчишка задохнулся от восторга.

— Видела! Невероятно! — в тон ему ответила сестренка. — Как ты это сделала?

Я погладила древесный ствол и посмотрела вверх.

— Немного владею магией созидания и исцеления.

Теперь, если моих сил хватило, то елочка пойдет на поправку. А силы в нее я вложила немало, она будет питать корни и ветви, отрастит пушистые иглы.

— Если хотите, мы сможем заняться украшением замка к Новому Году, — сказала, потрепав Невана по кудрявой голове.

Малышня разразилась согласными и восторженными воплями, а я вдруг почувствовала, как лопатки жжет чужой взгляд. Обернулась и посмотрела вверх. На балконе в одной тонкой рубахе и бриджах стоял Илиан Ардженти. Он смотрел на меня, не отводя взгляда черных глаз. Такие же темные волосы ерошил колючий ветер.

И тут я услышала у себя в голове голос:

“Сегодня вечером жду тебя в своих комнатах, Снегурочка. Отужинаем, заодно и поговорим”.

Занятые беготней по двору, мы не заметили, как пролетело время. Дети внезапно решили, что закидать меня снежками — это прекрасная затея. Пришлось потом выгребать из-за шиворота снег. Но и мелким негодяям от меня тоже досталось, никто не в силах устоять перед снежной магией Каи Эль-Фариен!

Ёри с меланхоличным видом сидел на ступенях крыльца, наблюдая за нашими играми и щелкая орехи. Неван то и дело подбегал и просил его показать, как он умеет колоть их ноздрями. В конце-концов, бедному замученному троллю пришлось уступить просьбам мальчишки и превратиться если не в ярмарочного клоуна, то в кого-то похожего. Но Ёри, кажется, был рад тому, что теперь львиная доля детского внимания достается не ему, а мне.

Обедали мы тоже вместе. Находясь рядом с этими озорными детками, я чувствовала, что оживаю душой. Сразу вспоминались моменты, когда мы с дедушкой бывали на праздниках, посвященных зиме и Новому Году.

Пока малышня сопела после сытного обеда, я бродила по замку. Темные стражи меня больше не трогали, хотя я чувствовала их незримое молчаливое присутствие. Сам Илиан как сквозь землю провалился. Я вспоминала его слова и втайне надеялась, что маг согласится принять мое предложение. А то, что вернуться домой мне уже не светит… Я прогнала накатившую грусть. Главное, чтобы получилось выручить дедушку. Он добрый и обязательно поймет меня.

Домовые духи, и правда, совсем обленились. Я немного их растормошила, пообещав накормить магией, если они проявят трудовой энтузиазм. Те, подумав немного, согласились, и следующие несколько часов по замку носились сизые облачка с глазами, начищая и подметая все, что только можно. Пыль стояла столбом. Показалось даже, что я услышала возмущенный ор Темного:

— Я же просил ничего не трогать на моем столе!

Ой… Надеюсь, он не сильно рассердился? А то, чего доброго, решит воплотить в жизнь свою угрозу и разрушит мне память. Я слышала, что есть маги, которые могут выполнять очень тонкую работу с чужим разумом, избирательно подчищая воспоминания. Но Тьма стирает все без разбора. После такого вмешательства я даже ложку до рта донести не смогу и превращусь в беспомощного младенца.