– Люди там пропадают, Валера, – майор словно бы дал Камышеву время подумать и лишь спустя томительную минуту наконец-то посмотрел на подчиненного, начав объяснять суть «нервной обстановки».

– Жду подробностей, – снова кивнул следователь, отметив по выражению лица Виктора Степановича, что тот явно сбит с толку, и ситуация определенно серьезнее, чем ему показалось вначале.

– А подробности, Валера, такие, – Антонов затянулся почти догоревшим до фильтра «Космосом». – Без вести пропавшими считаются уже девять человек…

– Сколько? – Камышев даже поперхнулся чаем.

– Вот-вот, – зло оскалился майор. – Затянули они, черти андроповские.

Еще несколько лет назад фразу Антонова можно было бы посчитать крамольной, но на дворе царили перестройка и гласность, а потому его слова прозвучали всего лишь двусмысленно.

– В общем, даже несколько детей числятся без вести пропавшими, – продолжил начальник, закурив еще одну сигарету. – Зацепок почти никаких, но в каждом случае говорится о черной «Волге», которую видели рядом со школами. А еще в тех местах, где и взрослых перед исчезновением в последний раз видели… Где-то мельком, где-то прям явно, но везде в рассказах очевидцев фигурирует черная «Волга».

– И… что с этой «Волгой»? – теперь Камышев был почти уверен в том, что в Андроповске-Любгороде действует серийный убийца.

– А то, что ничего не понятно, – покачал головой Антонов. – Ездят на ней какие-то странные личности, которые очень быстро исчезают, когда к ним проявляют интерес. Просто уезжают, и все. Словно чувствуют. Однажды, правда, за ними местные гаишники гнались. Проезжали мимо школы, увидели эту «двадцать первую» – машина-то приметная – и обратили внимание, что она без номеров. Решили докопаться, остановились…

– И? – не выдержал Камышев, начиная раздражаться на особенность командира рассказывать важные вещи с избытком риторических пауз.

– И те как рванут! – Антонов даже кулаком по столу грохнул. – Гаишники за ними. Тоже на «Волге», кстати, только на двадцать четвертой «догонялке». А они как втопили – и через пару минут уже след простыл. Мужики план-перехват объявили, ориентировку дали на черную «двадцать первую». И ничего. Понимаешь, Камышев? Ни-че-го.

Молодой следователь молчал. Пахло какой-то невероятной чертовщиной, но в нее он верить отказывался, пытаясь подобрать рациональное объяснение. Ничего пока не выходило.

– В общем, Валера, едешь ты в Андроповск – распутывать это дело, – Антонов наконец-то произнес то, что Камышев уже и сам понимал. – Иди, оформляйся.

Старший лейтенант кивнул, встал и молча пошел к выходу из начальственного кабинета. Предстоящая командировка его однозначно заинтриговала, вот только вместе с бешеным интересом Камышев ощущал еще и смутное беспокойство.

С этой чертовой «Волгой» явно было что-то нечисто.

Андроповск (бывший Любгород), 1988 год. 14 сентября, среда

Местные Камышева приняли как родного, хотя обычно коллеги из областного управления вызывают у районных милиционеров неприязненный зуд. Видимо, настолько у андроповских дела шли туго, что им было не до пикировок. На автовокзале следователя из Калинина встретил водитель на желтом помятом «козлике» с облупившимися трафаретными буквами «Милиция», отвез в гостиницу, терпеливо дождался, пока гость оформит свой приезд и заселится в номер. И только потом они направились в местный отдел.

– Здравия желаю, товарищ майор! – зайдя в нужный кабинет, Камышев по-уставному поприветствовал местного начальника, мужика с пышными пшеничными усами, но тот замахал руками.

– Валерий Сергеевич, я вас умоляю! – голос у вскочившего из-за стола офицера был высоковат для человека его комплекции. – Давайте по имени-отчеству. Платон Григорьич я, кстати. Величук. Да вы присаживайтесь!

Майор Величук усадил Камышева на свое место и постучал костяшками толстых пальцев по пухлой стопке картонных папок с делами – к его приезду явно готовились.

– Вот это, значит, для ознакомления, – Платон Григорьевич обильно потел и пыхтел в свои рабоче-крестьянские усы. – Все эпизоды объединены в одно делопроизводство, документация максимально полная. Я вас тогда оставлю, чтобы не мешать, а потом…

Величук запнулся, а Камышеву даже стало неловко из-за того, что взрослый мужик, причем старше его по званию, прыгает вокруг него, молодого калининского следака, будто провинившийся ученик перед завучем.

– Платон Григорьевич, если вас не затруднит, лучше останьтесь, – мягко, но уверенно произнес Валерий. – У меня обязательно возникнут вопросы, так что ваша помощь точно понадобится.