Джерри: Чем же это объяснить — вы старомодны или невежественны?

Гитель: Ну, это дела не меняет.

Джерри: Как сказать. От этого зависит, например, допью ли я молоко и уйду или останусь у вас ночевать. (искоса смотрит на Гитель)

Та отвечает ему спокойным взглядом. Оба откровенно глядят друг на друга.

Гитель: Вы в самом деле хотите повернуть дело так?

Джерри: В том-то и вопрос. Если б знать, куда повернуть. А то я часами топчусь на месте. (подходит к манекену и резко меняет разговор, чем окончательно сбивает Гитель с толку. Тон его сух и небрежен) Кстати, о летучих мышах — это что такое?

Гитель: Балетный костюм. Одна знакомая девушка будет танцевать в воскресенье на утреннике общества морального самовоспитания.

Джерри: А от пояса и дальше она будет совсем голая, эта ваша знакомая?

Гитель: Что вы, она наденет трико.

Джерри: А, это удачная мысль. (подходит к швейной машинке) Значит вы живете на этот нескромный заработок?

Гитель (неуверенно): М-м… Наполовину.

Джерри: Почему только наполовину?

Гитель: Потому что работы мало.

Джерри (разглядывая фотографии на стене): Надо шить костюмы подлиннее, только и всего. Ага, акробаты! Кто эта смуглая красавица в судорогах?

Гитель: Это я.

Джерри: Вы?

Гитель: Да, а что вас удивляет? Я танцую.

Джерри: Понятно. Просто у меня сложилось впечатление, что балет вас не устраивает. Либо, наоборот, вы — его.

Гитель (возмущенно): Ничего подобного! Я танцовщица! Вы шутите, я столько лет занимаюсь у самого Хосе!

Джерри: У какого Хосе?

Гитель (изумленно): Вы что, притворяетесь?

Джерри: Иногда. Значит это вы в своем натуральном виде?

Гитель: Конечно, не зря же я платила по семь пятьдесят за урок.

Джерри: А этот Мистер Америка — ваша последняя ошибка?

Гитель: Кто-кто?

Джерри: Ваш муж.

Гитель: Да нет, это не он. Уолли был у меня так недолго, что не успел сняться. Это Ларри.

Джерри (глубокомысленно): А, теперешняя ошибка. (рассматривает фотографии) А вот тут вы еще больше в натуре. У вас в самом деле такие хорошенькие ножки?

Гитель: Ну да! То есть были раньше, до болезни, теперь-то я здорово похудела.

Джерри (став на цыпочки, чтобы лучше разглядеть фотографию): От этой вашей старомодной язвы? Тут, кажется, даже и ее можно разглядеть.

Гитель: Нет, от язвы как раз поправляешься. Ведь надо есть шесть раз в день, с ума сойти. Когда у меня было последнее желудочное кровотечение, я прибавила восемнадцать фунтов. Я дивно выглядела.

Джерри оборачивается к ней, нахмурясь.

Это все говорили!

Джерри: Пос-лед-не-е кровотечение.

Гитель: Да, надеюсь, последнее. А то ведь и крови не напасешься.

Джерри: Это не шутки. Сколько раз это у вас было?

Гитель: Два. И надо же, когда у меня был такой цветущий вид, как никогда в жизни, меня вдруг — бац! — кладут на операцию.

Джерри: Язва?

Гитель: Аппендицит! (смущаясь под его пристальным взглядом, смеется) Так что видите, сколько у меня дефектов в организме!

Джерри (после паузы поднимает кружку с молоком): За ваш организм без аппендикса. Я против излишеств. (пьет молоко)

Гитель (весело засмеявшись, тоже отпивает из кружки): Ну вот, теперь все мои болезни вам известны. Расскажите о своих.

Джерри: О моих? У меня их нет.

Гитель: Как вас угораздило сломать ногу в пяти местах?

Джерри: Ах, ногу!.. Она сломалась от горя. (осушив кружку, подходит к радиоприемнику. Включает его, смотрит на зеленый глазок, выключает, и, вынув сигарету, принимается шагать по комнате)

Гитель: Знаете что — перестаньте метаться, сядьте и успокойтесь.

Джерри круто оборачивается, но она предупреждает его возражения.

Я не собираюсь вас нянчить, просто это действует мне на нервы.

Джерри (сухо): Я могу находиться лишь в двух состояниях, второе — полуобморок. Между прочим, последнюю женщину, которая предложила мне сесть и успокоиться, я потом не мог привести в чувство девять лет. (садится на стул поодаль и снимает обертку с сигареты)