Шрифт:
– Очаровательная. Само очарование.
В баре было жарко. Таран обтер потное лицо носовым платком.
– Еще по стакану, - предложил Вожак.
– Эй, Тим, еще по одному.
Тим принес виски и молча поставил на стол. Забрав пустые стаканы, он сразу же ушел. Тарану показалось, будто что-то изменилось в его поведении исчезла доброжелательность, и теперь он был сух и молчалив. Вряд ли сейчас он сказал бы им весело, как при встрече: "И где же это вы, ребята, так долго пропадали?" Дойдя до стойки, он повернулся к ним спиной и снова стал расставлять бутылки.
– Сколько у тебя денег?
– спросил Вожак.
– Десять фунтов, если не ошибаюсь.
– Может не хватить. Сам виноват - дал ей полную свободу действий. Тебе следовало каким-то образом обуздать ее. Теперь-то уж она вдоволь попьет твоей кровушки.
– Догадываюсь.
Они еще немного посидели и молча допили виски.
– Что тебя беспокоит, Таран?
– спросил Вожак.
– Ничего. Все в полном порядке. Давай вернемся в отель. Она может позвонить.
Они расплатились за виски и попрощались с Тимом, который в ответ только кивнул, но так и не произнес ни слова. В отеле, когда они проходили мимо портье, Вожак сказал:
– Если будут звонить полковнику Хиггинсу, переключите на наш номер полковник будет у нас.
– Хорошо, сэр, - сказал египтянин и сделал пометку у себя в книге.
В номере Вожак улегся на кровать и закурил.
– А что буду делать сегодня вечером я?
– спросил он.
Таран всю дорогу до отеля был тише воды и не произнес ни слова. Теперь он сидел на краю кровати, все еще держа руки в карманах.
– Знаешь, Вожак, мне расхотелось иметь дело с этой Розетт. Скорее всего, она заломит несусветную цену. Может, еще можно все отменить?
Вожак сел на кровати.
– Ты что, шутишь? Теперь ты связан по рукам и ногам. Никому не дозволено проделывать такие номера с мадам Розетт. В данный момент она, должно быть, трудится не покладая рук. Поздно идти на попятный.
– А что, если у меня нет таких денег.
– Пока сиди и жди, там видно будет.
Таран поднялся и достал из парашютного мешка бутылку виски. Он налил два стакана, затем разбавил виски водой из-под крана в ванной и, вернувшись в комнату, протянул стакан Вожаку.
– Прошу тебя, позвони Розетт и скажи, что полковнику Хиггинсу срочно пришлось вернуться в свой полк в пустыне. Скажи, что полковник просил тебя уведомить ее об этом - у него времени было в обрез.
– Позвони ей сам.
– Она узнает меня по голосу. Будь другом, Вожак, позвони.
– Не стану.
– Ну пожалуйста, позвони, - неожиданно совсем по-детски попросил Таран.
– Я не хочу никуда идти с этой женщиной сегодня вечером, не хочу вести никаких переговоров с мадам Розетт. Мы лучше сами что-нибудь придумаем.
Вожак внимательно поглядел на него.
– Ну уж Бог с тобой, позвоню.
Он протянул руку за телефонной книгой, нашел номер и проговорил его в трубку. Таран слышал, как мадам взяла трубку на другом конце и как Вожак передал ей сообщение полковника. Затем наступила пауза, после чего Вожак сказал:
– Простите, мадам Розетт, но я тут совершенно ни при чем. Я всего лишь выполняю поручение.
– Последовала новая пауза, после чего Вожак повторил все сначала, потом еще и еще раз, но в конце концов ему, видно, надоело, так как он положил трубку, снова улегся на кровать и разразился гомерическим хохотом.
– Вшивая старая сука, - произнес он сквозь смех.
– Она что, очень рассердилась?
– спросил Таран.
– Рассердилась?! Ты спрашиваешь, рассердилась ли она? Ты бы слышал, что она несла. Требовала, чтобы я сказал, в каком полку служит Хиггинс, говорила Бог весть что, кричала, что он обязан заплатить ей все сполна. Воображаете, такие-сякие, что можете дурачить меня, но только со мной эти штуки не пройдут.
– Браво!
– воскликнул Таран.
– Ну и гнусная шлюха.
– Так что мы будем делать сегодня вечером?
– спросил Вожак.
– Уже седьмой час.
– Пойдем и для начала выпьем в каком-нибудь из тутошних заведений.
– Отличная мысль. Завалимся к египтянам в паб.
Пропустив еще по стаканчику, они выбрались на улицу и сперва отправились в ресторан под названием "Эксельсиор", затем зашли в "Сфинкс", потом в паб с каким-то египетским названием и около десяти вечера оказались в баре вообще без вывески, где и сидели в блаженном состоянии, пили пиво и смотрели на сцене весьма странное шоу. В "Сфинксе" они подобрали летчика из тридцать третьей эскадрильи, которого, как он им сказал, звали Уильям. Он был примерно того же возраста, что и Таран, но выглядел моложе, поскольку не успел еще так много налетать. Его молодость выдавал больше всего пухлый рот. Он был похож на курносого школьника, хотя пустыня до смуглоты прокалила его кожу.