– Я бы хотел повидать Нору Песчаного Царя, – сказал Флинн. – И, конечно, Говорящий Океан.

– Обе идеи превосходны, – одобрил чиновник. – Но прежде две или три мелкие формальности.

– Формальности?

– Ничего особенного, – сказал Орихихих, изогнув нос налево в марсианской улыбке. – Прошу вас, ознакомьтесь с этими бумагами и опознайте их.

Флинн взял в руки и бегло просмотрел бумаги, о которых шла речь. Они оказались копиями тех бланков, что он заполнял на Земле. Он прочитал их внимательно и убедился в полной достоверности всех сведений.

– Эти бумаги я подписывал на Земле, – заявил он. Шум в коридоре усилился. Марвин различил слова:

– Кипятком ошпаренный, яйцекладущий сын замороженного пня! Дебил – пожиратель гравия!

Это были чрезвычайно оскорбительные ругательства.

Марвин вопросительно поднял нос. Чиновник поспешно сказал:

– Недоразумение, путаница. Подобные нелепые накладки случаются даже в самых образцовых из государственных туристских учреждений. Но я совершенно уверен, что мы все уладим, не успеет жаждущий выпить пять глотков рани, если не раньше. Позвольте спросить, вы не...

Из коридора донесся шум какой-то возни, и в комнату ворвался другой марсианин, а за ним – третий, чиновник помельче рангом, он хватал за локоть и тщетно пытался удержать второго марсианина.

Ворвавшийся в комнату марсианин был невероятно стар, о чем свидетельствовало слабое фосфорическое свечение его ко-жи. Руки у него дрожали, когда он простер их в сторону Марвина Флинна.

– Вот! – вскричал старик. – Вот оно, и клянусь всеми пнями, оно мне нужно тотчас же!

– Сэр, – одернул его Марвин, – я не привык, чтобы обо мне говорили в среднем роде!

– Я говорю не о вас, – ответил престарелый марсианин. – Я вас не знаю, и мне дела нет, кто вы и что вы. Я говорю о теле, которое вы занимаете и которое вам не принадлежит.

– Что вы хотите сказать?

– Этот джентльмен, – вмешался первый чиновник, – утверждает, что вы занимаете принадлежащее ему тело. – Он дважды сплюнул на пол. – Это, конечно, путаница, мы в два счета разберемся.

– Путаница! – взвыл престарелый марсианин. – Это махровое надувательство.

– Сэр, – с холодным достоинством возразил Марвин, – вы сильно заблуждаетесь. Это тело было выдано мне в пользование по всем правилам и согласно закону.

– Жаба чешуйчатая! – вскричал старик. – Пустите меня!

Он стал осторожненько высвобождаться из хватки спутника.

Вдруг в дверях появилась внушительная фигура, с ног до головы облаченная в белое. Все, кто присутствовал в комнате, умолкли, когда их взгляд упал на уважаемого и внушающего страх представителя полиции Южно-Марсианской Пустыни.

– Джентльмены, – сказал полисмен, – взаимные упреки излишни. Пройдемте в полицейский участок. Там с помощью фулжимэянина-телепата мы доберемся до истины и узнаем побудительные мотивы.

Полисмен выдержал эффектную паузу, пристально поглядел каждому в лицо, проглотил слюну, демонстрируя полнейшее спокойствие, и прибавил:

– Уж это я вам обещаю.

Без дальнейших проволочек полисмен, чиновник, старик и Марвин Флинн последовали в полицейский участок. Шли они молча, в одинаково тревожном настроении.

Во всей цивилизованной Галактике считается избитой истиной, что, когда идешь в полицию, неприятности у тебя только начинаются.

В полицейском участке Марвина Флинна вместе с прочими сразу отвели в полутемную сырую келью, где обитал фулжимэянин-телепат. Это трехногое существо, как и все жители планеты Фулжимэ, наделено шестым телепатическим чувством – скорее всего в виде компенсации за притупленность пяти остальных.

– Пусть будет что будет, – сказал фулжимэянин-телепат, когда все выстроились перед ним. – Выйди вперед, малый, и расскажи о своем деле.

Он строго указал пальцем на полисмена.

– Сэр, – от смущения полисмен выпрямился во весь свой рост, – я не кто-нибудь, а полисмен.

– Это очень интересно, – ответил телепат. – Но для меня остается неясным, какое отношение имеет данное обстоятельство к вопросу о вашей виновности или невиновности.

– Да ведь меня не обвиняют ни в каком преступлении, – отбивался полисмен.

На мгновение телепат задумался, потом сказал:

– Я, кажется, понимаю. Обвиняют вот этих двух. Так?

– Так, – подтвердил полисмен.

– Приношу извинения. Исходящая от вас эманация виновности спровоцировала меня на поспешный вывод.