— Может, ему было больно вспоминать о смерти жены. Ну, или это не он перевернул фотку.

— Кто, например?

— Понятия не имею.

— В доме нет женских вещей. Куда они делись?

— Может, Хью от них избавился. Или закинул на чердак. Посмотреть?

— Было бы здорово.

Шериф ушёл, но вскоре вернулся.

— Пусто, — сказал он. — Ни платьев, ни обуви, ни шляпок — ничего. Мы закончили?

— Да, возвращаемся в гостиницу. Думаю, этот осмотр оказался не совсем бесполезным.

— Неужели? И что вы поняли?

— Приберегу пока свои мысли.

Джек скептически хмыкнул.

— Что будем делать завтра? — спросил он.

— Постараемся побольше выяснить об убитом. Поговорим с его друзьями.

Остаток ночи я провёл в гостинице. Типа спал. К счастью, этот процесс не занял и минуты.

Утром мы с шерифом вернулись к дому погибшего и снова пообщались с его соседкой. Она назвала нам двух приятелей Хью — Сэма и Ника. Один отсутствовал, так как уехал с семьёй к сестре, а другой принял нас во дворе.

Толстый мужик в красной рубашке сидел за шатким столиком и пил пиво из коричневой бутылки, иногда порыгивая. Его жена развешивала на другом конце двора мокрое бельё. Две чёрные с белыми пятнами дворняги вышли из-за дома и направились в нашу сторону, но, не доходя метров десяти, дружно остановились и уставились на меня. Полупив зенки секунд пять, шавки развернулись и скрылись в кустах. Должно быть, почуяли вампира. Вот бы и Кори среагировала на меня так же.

— Хьюго жалко, — проговорил Ник, почёсывая небритую щёку. — Мировой был мужик. И на рыбалку, и по грибы, и выпить, и пошутить… А уж как объезжал когда-то мустангов! Не знаю, кто ещё мог так легко обуздать дикую лошадку.

— Расскажи о его жене, — попросил я.

Джек взглянул на меня с удивлением, но ничего не сказал.

— О Сьюзи? — удивился Ник. — А что о ней, стерве, говорить? Сбежала от Хью, да и дело с концом. Он потому и бухать начал. До этого-то только по праздникам пил, а тут квасил недели три без просыху.

— Как сбежала? А я слышал, будто твой друг был вдовцом.

Ник заржал.

— Как же, сдохнет она! Жди! Снюхалась с каким-то приезжим фертом, занимавшимся концессиями для железной дороги, и свалила за красивой жизнью. Даже на развод не подала. А Хью, дурак, тоже не стал. Так и жили: женатые, да порознь.

— И где она сейчас?

— Откуда ж мне знать? — Ник отхлебнул пива, вытер губы тыльной стороной ладони. — Она мне не пишет, знаете ли.

Я взглянул в сторону вешавшей бельё женщины.

— А супруге твоей?

— Неа. Они не дружили. Поцапались из-за кошака нашего. Он повадился к ним таскаться в огород, что-то там жрал.

— Что жрал?

— А чёрт его знает. Траву какую-то. Нам с Хьюго без разницы было, конечно, но баб хлебом не корми — дай поцапаться.

— А их собака? — спросил я. — Не гоняла его?

— Кори? Да ей и дела не было. Она смирная, как овечка. Была, — мрачно прибавил Ник и вздохнул.

— А тебе точно известно, что супруга Хью сбежала?

— Говорю же: с хахалем своим удрала. Вещички покидала в чемодан и дала дёру.

— Все вещи забрала?

— Неа. Хью говорил, осталось полно всего. Он потом сестре отвёз.

— Небось, никто не видел, как она уезжала?

— Кто? — не понял Ник.

— Жена, разумеется. Сьюзи.

— Я не видел, а кто-нибудь, может, и видал.

— А Хью? При нём она собирала чемодан?

— Не. Дождалась, стерва, пока он на охоту свалит. Ведьма! — Ник рыгнул.

— Ведьма? Почему это?

— Что?

— Почему ты её назвал ведьмой?

— А то кто ж она, коли мужа бросила?

— В фигуральном смысле, значит?

Ник подозрительно насупился.

— Чего?!

— Я говорю, ты не считаешь её настоящей ведьмой? Употребил это слово просто в качестве ругательства?

Ник усмехнулся.

— Как сказать. Иной раз так глянет, что аж холод по спине. Будто иголки в позвоночник втыкаются. Моя вон считала, что у Сьюзи глаз дурной. Но брехня это, конечно.

К тому моменту я уже подозревал, что жена Хью не бросила и никуда не уехала, а была убита ревнивым муженьком — на это и были нацелены вопросы.