Первые ростки зеленой травки появились первого марта, все радовались как дети, долгая зима довела нас до нервного срыва. Каждый месяц всю зиму при наступлении месячных у Нел портилось настроение, она ждала зачатия. Однажды даже проговорилась, что я могу ее прогнать если она не понесет. Что она не беременела пока я только был рад, нам предстояло много работы и дальний переход. Малыш или беременная жена были бы только головной болью, отвлекавшей нас от работы.

Мне не терпелось быстрее приняться за плот и убраться отсюда, прежде чем нагрянут непрошенные гости. Но высохшие за лето бревна снова впитали влагу и хотя были легче чем прежде, все равно были тяжелые. Нел ободрала все кустарники с «перцем» заготовив его впрок. Нел немного подросла и не казалась подростком, она теперь была чуть выше моего подбородка. Подтянулся и Бар, догнав своего брата. Мальчики вступили в период, когда тестостерон заменяет мозги и им также срочно требовалась невеста.

Моя капсула, простоявшая два года на берегу моря, выдержавшая температуру вхождения в атмосферу начала ржаветь: маленькими точками на ее поверхности стала появляться ржавчина. Через пару сотен лет, если ее не унесет штормом, она исчезнет зарывшись в песок и съеденная коррозией. В ней ничего кроме кресел не оставалось, вытащить мы их не могли, это были титановые сплавы. Оставшийся кусок материи обшивки мной давно был ободран.

Как только позволила погода мы развернули кипучую деятельность. Я сплавал несколько раз с Рагом на соляную равнину, туго набив восемь гермомешков солью. После этого скрепя сердце разобрал свой маленький плот, сослуживший мне такую хорошую службу. Была мысль его тащить за большим, но мне нужен был трос и я не был уверен, что мы сможем маневрировать с плотом на привязи. Каждый день мы кантовали бревна, для более быстрой просушки. Мне даже в голову пришла идея, освободив место между бревен зажечь костер, чтобы горячий воздух быстрее испарял влагу из бревен.

Костер мы поддерживали целую неделю, меняя бревна местами: за это время я даже покрылся сажей и от меня на километр несло костром. Но результата мы добились, потому что бревна были ощутимо легче, теперь мы могли втроем перетащить бревно с одного места на другое.

К середине марта стало уже заметно теплее. Стали распускаться почки и травка уже приятно щекотала босые ноги. Мы вышли на последнюю охоту перед дальним плаванием, рассчитывая после охоты сразу заняться постройкой плота. Крайней датой отплытия для себя, я назначил конец апреля, пока майские грозы и ветра не заставят нас отложить отплытие еще на две недели.

Нел сегодня осталась в лагере, ей надо было из оставшейся глины слепить пару мисок и сосудов, чтобы максимально забрать с собой китовый жир, наше главное богатство. Мы вышли втроем. В последнее время я не брал пистолет с собой, вооруженные рогатками и копьями, мы могли отбиться даже от львов. Достав пистолет из-под шкуры, что заменяла мне подушку, долго думал, но все же решил не брать с собой лишний вес: мы хотели забрать и мясо и шкуру.

Мы уже почти добрались до скал, когда острый глаз Рага заметил след босой человеческой ноги. Когда подошли заметили еще несколько десятков следов, словно люди шатались на месте, не зная что им предпринять. Охота была мгновенно забыта.

— Мальчики, идем домой, — я развернулся и зашагал в обратном направлении. Когда мы прошли около ста метров, сзади послышался знакомый и противный крик:

— Аргх, аргх.

На расстоянии около пятисот метров от нас, из-за скал высыпало десятка два человеческих фигур. И хотя их лица вроде не были окрашены белой краской, сомнений, что это канги у меня не было.

— Бежим, — дал я команду и пропустив вперед мальчиков, побежал за ними.

— Аргх, аргх, — теперь кричало больше глоток. Переваливаясь с ноги на ногу, слово косолапые, дикари побежали за нами. У них сработал инстинкт, говорящий, что тот кто бежит от тебя, слабее тебя.

Мы бежали гораздо быстрее, но дикари не отставали. В их понимании мы бежали в западню, слева горы, справа море, впереди обрыв. Но мы бежали домой, где ждала любимая женщина и уголок природы, ставший мне родным и за это я был готов биться хоть со всеми дикарями на этой планете.

Когда мы добежали до своего обрыва и начали карабкаться на каменную гряду, расстояние между нами и преследователями увеличилось вдвое. Но дикари упорно продолжали преследование: неторопливым бегом они сокращали расстояние между нами, засевшими на обрыве и собой, упорно стремясь нас нагнать. Дикарей было двадцать пять, сосчитал их со второй попытки. Оставив парней на обрыве, смотался за своим пистолетом: сейчас была ситуация, когда беречь патроны было смерти подобно. Со мной на обрыв вернулась Нел, сжимая в руках рогатку, копье лежало у ее ног.

Оставив Нел и Бара наверху, мы с Рагом спустились на половину спуска со скалы, поджидая врагов. Те приближались уверенные в своих силах, временами исторгая противный клич.

— Раг, стреляй в голову, — дал указание луома. В голову попасть труднее, но тела дикарей были прикрыты шкурами, видно еще не сменили зимний наряд на летнюю обнаженность. Они были на расстоянии ста метров, когда Раг начал целиться.

— Рано, Раг не торопись, слишком далеко.

Дикари перешли на шаг, немного рассыпавшись по ширине. В руках у них были дубины, роль которых выполняли суковатые палки. Эти неандертальцы, как я их окрестил для себя, могли вовсе и не быть неандертальцами, но мне было так удобнее о них думать. Теперь я мог их хорошо рассмотреть находясь выше метров на десять и будучи неуязвимым для их дубинок. Широкие мощные лбы с мощными бровями, которые переходили в монобровь, как у нас любят говорить. Сильные челюсти, широкоплечие, но довольно невысокие. Они были даже немного ниже Нел, но низкий рост компенсировался мощной грудной клеткой.

С такой грудной клеткой можно бежать сутки, легкие будут обеспечивать их кислородом долго. Дикари остановились в тридцати метрах. Потрясая дубинками и выкрикивая «аргх, аргх», они явно предлагали нам спуститься и вступить в бой.

— Раг, стреляй в голову, — я спустил рогатку, мой камень попал по касательной в щеку ближайшему дикарю, порвав ему щеку, но не убив и даже не выведя из игры. Эта горилла завопила от боли, но потом снова присоединился к орущим «аргх». Раг был точнее: камень выпущенный с близкого расстояния исчез во рту дикаря, выбивая зубы.